Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Если вы не будете шевелиться, то они задохнутся через пять минут, — сказал я, отпуская его. И судя по не смуглому лицу, он каждое мое слово.

Ко мне подскочил другой парамедик, на ходу вытягивая из кармана фонендоскоп и манжету тонометра. Он схватил меня за запястье, облепив бицепс манжетой. Резина начала туго сдавливать мышцу, перекрывая кровоток. Я приложил указательный и средний пальцы к своей сонной артерии. Кровь колотила по подушечкам пальцев сбивающейся дробью, прекрасно описывая цветущую тахикардию с пульсом далеко за сотню ударов.

Фельдшер сбросил давление в груше, посмотрел на циферблат манометра и покачал головой.

— Девяносто на шестьдесят, — констатировал он. — Вам нужна капельница. Мы забираем вас в госпиталь.

— Жить буду, — я стянул манжету с руки и швырнул ее на носилки. — Мне нужна вода и транспорт.

Я отвернулся от медика, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Капитан нашего отряда стоял у борта броневика. Он прижимал к уху пластиковую тангенту радиостанции.

— Центр, это группа. Задачу выполнили. Цель у нас. Потери личного состава ноль. Гражданские живы, переданы местным медицинским службам, — рапортовал он.

Он опустил рацию и посмотрел на меня. Я подошел к нему, чувствуя тяжесть в ногах.

— Запрашивайте борт, — произнес я.

Капитан кивнул, снова нажимая тангенту.

Как прошел перелет я уже не помню. Фактически очнулся, когда шасси ударились о бетонную полосу, самолет вздрогнул, двигатели взревели на реверсе, гася скорость.

Дальше маршрут отрабатывался на автопилоте. Кортеж, пустые улицы столицы, въезд в закрытый гараж. Кабина скоростного лифта мягко дрогнула и понесла нас глубоко под землю, прямо в недра бункера.

Створки лифта разъехались и нас проводили в комнату для совещаний.

В зале для совещаний присутствовали все, кто и раньше.

Я шагнул в кабинет. Даграль и Шая вошли следом.

Я расстегнул куртку, запустил руку во внутренний карман и достал египетскую скрижаль, положив его на столешницу перед четырьмя людьми.

Еще два куска лежали в камерах хранения.

— Все здесь, Ваше Величество, — произнес я. Горло саднило, голос прозвучал ниже обычного.

— Выходит, что их осталось только соединить? — спросил Император.

Даграль с силой ударил древком секиры по паркету.

— На этом столе нельзя, — басовито сказал дварф. — Магия древних мастеров нестабильна. Когда контуры замкнутся, произойдет выброс скопленной энергии. Разнесет этот стол в щепки, а нас по стенкам размажет, если что вдруг пойдет не так. Нужна изоляция.

Белозеров нахмурился, оценивая риски.

— Протокол «Омега», — скомандовал генерал. — Спускаемся в изолятор. Там стены обшиты свинцом, а по периметру работают магнитные подавители.

Император коротко кивнул.

Мы покинули переговорную. Коридоры бункера сменились техническими помещениями нижнего яруса. Тяжелая гермодверь изолятора напоминала вход в банковское хранилище. Солдаты охраны провернули стальное колесо запорного механизма. Дверь со скрипом поддалась.

Тускло блестели свинцовые панели на стенах. В углах монотонно гудели трансформаторы подавляющего поля. По центру стоял массивный стол, сваренный из толстых стальных листов.

По пути нам передали недостающие два куска, которые теперь я выложил на столе рядом друг с другом.

Император, Шая, Даграль и министры встали полукругом, сохраняя дистанцию.

Я положил ладони на шершавую поверхность камней. Пальцы нащупали глубокие борозды рун.

Я сдвинул первый и второй фрагменты вместе.

Камни дернулись. Невидимая сила вырвала их из моих пальцев. Края соприкоснулись так, словно я пододвинул два магнита с разными полюсами. По металлическому столу прошла вибрация.

Я перевел дыхание и пододвинул третий.

Камни снова притянулись друг к другу.

Стыки между кусками породы исчезли, будто никогда и не были разделены на составляющие. Глубокие руны, высеченные тысячелетия назад, начали наливаться светом. Яркое свечение ударило по глазам, заставляя сощуриться.

Поверхность стола под артефактом начала нагреваться. Вибрация усилилась, переходя в низкий гул, пробирающий до самых костей. Свет рун отделился от камня и повис в воздухе прямо над скрижалью, формируя символы, значение которых я не понимал.

Я шагнул вплотную к столу. Сердце замерло.

— Даграль, Шая, — подозвал я спутников. — Кто-нибудь может это прочитать?

Они оба подошли, встав рядом со мной.

— Это… — нахмурился Даграль, собрав морщины на лбу в кучи.

— Древний всеобщий, — покивала Шая, бегая словами по строчкам.

Дварф глянул на Шаю.

— А ты его откель знаешь?

Шая хмыкнула, едва сдержав усмешку.

— Читать люблю. И учиться.

Она наклонилась чуть ближе.

— Ладно, давайте узнаем, что нам оставили предки.

Глава 16

— Здесь описываются самые основы, — начала переводить эльфийка, тяжело сглатывая. — Природа нашего мира. Природа магии и душ.

Концепция мироздания в этой реальности стала мне понятна достаточно давно. Люди рождаются, живут, умирают. Физическая оболочка сгнивает в земле, и в отличие от привычного ада и рая, здесь душа растворяется в глобальном эфире, который тут прозвали Мировой Энергией.

— Предки пишут, что любое действие имеет цену, — продолжила Шая, сдвигая палец на абзац ниже. — Каждый раз, когда мы используем силу психеи для заклинаний, барьеров или исцеления, мы берем чистую энергию из пространства. Мы создаем эффект в нашей реальности. Законы природы требуют равновесия. Энергия преобразуется, оставляя осадок.

Ну, конечно. Иначе же и быть не могло. Работа мышц при беге сжигает гликоген, выделяя молочную кислоту. Дыхание поглощает кислород, выделяя углекислый газ. Любой процесс имеет коэффициент полезного действия и неизбежный выхлоп и магия, выходило, не являлась исключением, подчиняясь закону сохранения энергии.

— Этот осадок не может оставаться в нашем мире, — Шая нахмурилась, вчитываясь в сложные руны. Ее голос стал тише. — Он оседает на другой стороне. Предки называют это место Изнанкой.

Я потер затылок ладонью, ощущая выступающую испарину.

Из того, что Шая читала, становилось ясно, что Изнанка представляла собой обратную сторону реальности. Место, куда столетиями стекались отходы магического потребления. Резервуар для негативной энергии, где все самые мрачные, извращенные и разрушительные аспекты существования возводились в абсолют.

Архиепископ Игнатиус громко перехватил дыхание. Старик сжал деревянные четки в сухих пальцах с такой силой, что побелели костяшки.

— Изнанка, — прохрипел глава Инквизиции. — В закрытых архивах встречались упоминания. Темные сказки.

— Это совершенно не сказки, — отозвалась Шая, не отрывая взгляда от текста. — Предки знали о ней. Они проводили чудовищные по своей сложности ритуалы. Они открывали разломы и отправляли туда экспедиции из самых сильных магов своего