Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Император чуть прищурился.

— А если взглянуть на перспективу с позиции человека, владеющего одним из редчайших магических даров на всей планете. Что вы будете делать, граф, когда лишитесь своей феноменальной силы?

Я сглотнул, прокручивая в голове события с самого первого дня моего появления в этом чужом теле.

Ритуальный круг в подсобке особняка. Проклятая привязка. Наша долгая изматывающая дорога к взаимному прощению. Решение проблемы «Щита». Жестокие разборки с организованной преступной группировкой на морском побережье.

Перед глазами промелькнуло чужое лицо Доппельгангера. Лицо вампира. Лицо моего постаревшего отца, жесткий звериный оскал Волкова и сорванный голос родного брата в зараженном лесу. Практически в каждом эпизоде моей новой сумасшедшей жизни я оказывался по уши завязан на использовании собственной аномальной силы.

Если этой энергии больше не станет в моих венах.

Что я буду делать?

Уголки моих губ непроизвольно дрогнули. Лицевые мышцы растянулись в широкой, совершенно искренней и светлой улыбке.

Заживу абсолютно спокойной жизнью, ведь что еще остается делать обычному мужчине? Вернусь на свое привычное рабочее место. Начну заниматься ровно тем делом, которому учился долгие годы в своем родном мире. Буду вскрывать остывшие трупы самыми обычными стальными скальпелями, описывать тривиальные инфаркты и ножевые ранения пьяных грузчиков в порту. Лишь бы небо перестало падать на головы. Лишь бы на улицах наступил долгожданный покой.

Я посмотрел прямо в глаза Императора.

— Вернусь в Феодосию, Ваше Величество, — уверенно и громко ответил я. — Пойду на следующий день на работу в морг.

Император Федор Второй слегка откинулся на спинку высокого кресла. Брови монарха удивленно поползли вверх, собирая морщины на лбу.

В переговорной снова повисла тишина.

Генерал Белозеров вдруг шумно втянул воздух ноздрями и тихо хохотнул. Звук показался крайне неуместным. Затем плечи Шувалова затряслись. Министр внутренних дел не выдержал напряжения и засмеялся в голос. Архиепископ Игнатиус тоже скрипучий старческий смешок.

Даграль громогласно зашелся густым басовитым хохотом, ударив кулаком по колену. Шая заулыбалась во весь рот, прикрывая разрумянившееся лицо ладонью.

Я тоже невольно рассмеялся, заразившись от остальных.

Услышать от одного из самых могущественных магов континента заявление о простом человеческом желании вернуться к работе провинциальным коронером. Ситуация действительно выглядела крайне комично, потому что это явно не то, чего ожидаешь услышать.

Отсмеявшись, император утер проступившую влагу на веках.

— Давайте голосовать, — произнес Федор Годунов. Правитель оперся предплечьями о стол. — Кто выступает за то, чтобы закончить проблему раз и навсегда?

Император плавно поднял правую руку вверх.

Архиепископ Игнатиус вопреки моим ожиданиям поднял узловатую ладонь вторым. Затем руку вскинул граф Шувалов. Белозеров присоединился к министру. Даграль вытянул перчатку. Шая подняла тонкую руку.

И моя рука находилась в воздухе с той самой секунды, как только Император озвучил свой вопрос.

Глава 17

После единогласного принятия решения идти до конца, Император коротко кивнул. Лицо Федора II оставалось непроницаемым, но по резким движениям угадывалось колоссальное внутреннее напряжение. Монарх пододвинул к себе панель спецсвязи.

— Мне нужно связаться с кабинетом министров и партнерами за рубежом, — произнес он, снимая трубку. — Процесс запущен, господа. Информацию необходимо довести до первых лиц. Оставьте меня.

Мы не стали задерживаться. Я, Даграль и Шая молча поднялись со своих мест и покинули переговорную.

В коридоре бункера монотонно гудела вентиляция. Мимо прошли двое связистов с папками, кивнув нам на ходу. Шая направилась в сторону жилого сектора, Даграль тяжело зашагал следом, мерно постукивая древком.

Я сделал несколько шагов и остановился.

За всю жизнь, привыкнув работать с четкими протоколами вскрытия и химическими анализами, мозг отказывался переваривать полученную информацию как завершенную. Картина не складывалась, ведь чего-то критически не хватало.

Скрижаль оставалась в изолированном помещении под охраной, и именно этот кусок камня не давал мне покоя. Нам выдали историческую справку, объяснили физику процесса и указали на глобальную цель — уничтожить магию, чтобы навсегда закрыть прореху на Изнанку.

Но где конкретика?

Я медик. Если мне говорят: «У пациента была опухоль, что стала причиной смерти», мне этого недостаточно. Мне нужны детали. Где именно локализация? Каков размер? Какие инструменты готовить? Поэтому строится поэтапный процесс вскрытия начиная от Y-образного разреза на груди с последовательным извлечением органов и осмотром.

А тут нам древние праотцы заявляют: «Уничтожьте Мировую Энергию. Удачи вам». И все. Ни координат ритуала, ни времени, ни описания процесса. Мы не будем же мы просто стоять вокруг камня и силой мысли отменять законы мироздания. Не будем же мы проводить ритуал такого масштаба, скажем, на центральной площади Москвы просто потому, что нам так захотелось? А если проводить, то, как именно?

У любого человека существует свой предел превозмоганий. Черта, после которой он просто опустит руки, сядет на ближайший стул и скажет: «Все, с меня хватит, разбирайтесь сами».

С меня еще достаточно не было. Ресурс упрямства в организме еще присутствовал, но черта виднелась уже опасно близко. Я не верил, что предки, заморочившиеся с расколом скрижали, строительством ловушек, подземных монорельсов и защитных механизмов, могли так халтурно отнестись к самой главной инструкции.

Я резко развернулся.

— Стойте, — негромко сказал я.

Шая и Даграль остановились и обернулись. Эльфийка вопросительно приподняла бровь.

— Пошли обратно, — я кивнул в сторону технического яруса, где находился изолятор. — Мне нужно еще раз посмотреть на этот камень.

— Тебе того, что мы прочитали, мало? — буркнул дварф, явно не желая делать лишние шаги покалеченной ногой.

— Мало, Даграль. Мне катастрофически мало деталей, — ответил я, направляясь к ним. — Пошли.

Они переглянулись, но спорить не стали. Развернувшись, мы втроем спустились на нижний уровень.

Охрана у гермодвери изолятора проверила наши допуски, крутанула стальной вентиль и впустила внутрь. Мы подошли к стальному столу, в центре которого продолжала лежать собранная воедино скрижаль. Стыки между тремя фрагментами исчезли полностью, превратив артефакт в монолитную каменную плиту. Руны на ней больше не светились, выглядя как обычная глубокая резьба.

Даграль оперся двумя руками на секиру, перенес вес на здоровую ногу и посмотрел на меня исподлобья.

— Ну, — прогудел дварф, и его бас гулко отразился от стен. — И чего ты хотел?

Я облокотился обеими руками о край стола и уставился на скрижаль.

— Не кажется странным, что нам не оставили никаких деталей? — спросил я, разглядывая холодный камень. — Нам просто сказали, что да, способ есть, но никаких описаний того, как это осуществить на практике. Просто пожелали удачи.