Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Разум кричал от надвигающегося ужаса, но военная выучка и дисциплина знали алгоритм действий. И сейчас ее задача состояла в том, чтобы запустить физический мотор, не дав мозгу умереть от гипоксии, прежде чем восстановится общая энергетика.

Шая жестко запрокинула ему голову, выпрямляя дыхательные пути. Быстрым, не терпящим отлагательств движением пальцев она вычистила из его открытого рта комья влажного песка, забившие гортань.

Никакой магии. Здесь она была бесполезна. Только грубая механика реанимации.

Эльфийка сцепила ладони в замок, выпрямила локти, жестко зафиксировав суставы, навалилась всем весом на нижнюю треть его грудины и собиралась сделать первое нажатие, как чья-то рука вцепилась в ее запястье стальной хваткой.

Звук втягиваемого воздуха был настолько тяжелым и надсадным, что, казалось, исходит откуда-то сбоку, а не прямо из-под нее.

Громов распахнул раскрасневшиеся глаза, несколько секунд смотрел на Шаю невидящим взглядом, а затем, подорвав корпус, тяжело закашлялся.

* * *

Темнота.

Непроницаемая и осязаемая.

Я не чувствовал ни собственного веса, ни мышц, ни даже костей. Тело словно растворилось в вакууме.

Наверное, именно так ощущают себя космонавты на орбите, когда теряют гравитацию и связь с точками опоры. Проприоцепция отключилась полностью. Меня медленно вращало вокруг собственной оси, но я фиксировал это лишь по фантомному смещению вестибулярного аппарата в ушах.

Никаких звуков. Никакой боли от содранной кожи на плечах.

Пустота.

Тишина.

Я что, все-таки умер?

Пространство с треском лопнуло.

Меня рвануло назад с такой силой, будто засунули в трубу промышленного компрессора и дали обратную тягу. Суставы плеч вывернуло. Гортань сдавило жестким спазмом.

Воздух хлынул в легкие царапающим потоком. Я с хрипом заглотил его, разорвав тишину собственным лающим кашлем. Глаза резко распахнулись. Сетчатку моментально резануло, от чего мгновенно захотелось сощуриться. Перед зрачками заплясали мутные красные и черные пятна, смазывая всю картинку.

Из этой мути выплыло перепачканное песком и потом лицо Шаи.

Мое сердце билось так, что грудная клетка ходила ходуном. Удары колотили изнутри по ребрам с частотой отбойного молотка, отдаваясь болезненной пульсацией в висках и на затылке. Я рефлекторно выбросил руку вперед и вцепился пальцами в ее запястье. Мышцы предплечья свело от напряжения. Под жесткой тканью я нащупал тонкую лучевую кость и тепло чужой кожи.

Мозг заработал быстрее, чем вернулась способность произносить членораздельные звуки. Включилась классическая клиническая картина глубокого кислородного голодания. Углекислый газ в моей крови накопился до критической отметки — гиперкапния расцвела всеми симптомами. Отсюда этот мерзкий железистый привкус на языке и вязкая кислая слюна.

Мышцы плечевого пояса и пресса горели, словно в них напрямую залили кипятка. Молочная кислота забила волокна до предела, парализуя моторику. Нейроны коры головного мозга, внезапно получившие ударную дозу кислорода, сейчас сходили с ума, перегружая синапсы. Меня трясло. Зубы клацали друг о друга.

А все-таки крайне полезная штука — профильное медицинское образование. Я хотя бы детально понимаю, почему именно тело прямо сейчас сбоит.

— Идиот! — голос эльфийки сорвался на глухой хрип.

Она сжала мое плечо обеими руками, впиваясь ногтями.

— Какой же ты непроходимый идиот!

Я попытался сглотнуть ком песка, застрявший поперек горла. Вышло отвратительно, пищевод обожгло болью, но голосовые связки кое-как сомкнулись.

— Зато живой, — просипел я. — Ты бы мне еще ребра проломила… для полного завершения реанимационных мероприятий.

Шая шумно выдохнула, расцепив пальцы, и просто осела на песок рядом со мной, тяжело упираясь ладонями в щебень. Она опустила голову и принялась утирать грязный лоб тыльной стороной запястья.

Сверху на меня упала широкая тень, перекрыв слепящее египетское солнце. Даграль подошел вплотную. Дварф наклонился, протянул похожую на совковую лопату ладонь и намертво перехватил меня за предплечье.

— Давай, подымайся, сынок, — прогудел он.

Старик резко дернул мою руку на себя. Я встал, но колени тут же предательски подогнулись, не выдержав веса тела. Даграль мгновенно подставил мне подмышку свое твердое плечо. Я повис на нем всем весом, отплевывая горький песок.

Взгляд постепенно сфокусировался, красные пятна растаяли на периферии.

Плотное облако серой пыли медленно оседало на дно песчаного котлована. Гигантской биомеханической твари больше не существовало. Там, где еще пару минут назад лязгали бульдозерные отвалы и вращалась экскаваторная стрела, теперь высилась гора самого обычного строительного мусора. Перекрученное ржавое железо валялось вперемешку с тоннами осыпавшегося грунта.

А вокруг горы, барахтаясь в рыхлом песке, шевелились люди.

Я перенес вес на левую ногу, чувствуя, как колено перестает дрожать, и осмотрелся.

Египетские рабочие медленно переворачивались на бок. Один из них, лежавший в десяти шагах от меня, зашелся кашлем, выплевывая на сухую землю остатки черной слюны. Другой уперся содранными ладонями в песок, пытаясь приподнять отяжелевшую голову.

До моих ушей долетели стоны, сиплые вдохи, шелест сползающего по склонам гравия. Никаких неестественных, дерганых движений марионеток. Никакого черного тумана, струящегося из глазниц. Передо мной на земле лежали обычные, до смерти перепуганные и измотанные люди. Их легкие прямо сейчас так же мучительно адаптировались к кислороду, очищаясь от разрушенной паразитической связи, как и мои.

Я провел сухим языком по потрескавшимся губам, тут же сплюнув в сторону собравшийся песок. Грудную клетку окончательно отпустило, перестав спазмировать в районе диафрагмы.

Подъем по песчаному откосу превратился в пытку. Рыхлый грунт уходил из-под ног, заставляя тратить вдвое больше усилий на каждый метр высоты. Я тяжело опирался левой рукой на плечо Даграля, чувствуя под пальцами жесткий узор кольчуги. Правая рука намертво прижимала к боку извлеченную из гробницы каменную плиту.

Дыхание со свистом вырывалось из пересохшей гортани. Воздух в котловане стоял горячий, пропитанный машинным маслом и потом сотен египетских рабочих, которые сейчас брели рядом с нами. Люди кашляли, сплевывали черную слюну и опирались друг на друга.

На верхней террасе раскопа замигали красно-синие проблесковые маячки. Сирены скорых помощей и армейских внедорожников прорезали гул дизельных генераторов. По широкому пандусу навстречу нам уже бежали солдаты оцепления и бригады парамедиков с брезентовыми носилками и оранжевыми чемоданчиками укладок.

Египетский офицер в пустынном камуфляже замер на краю спуска. Его глаза округлились. Военные ожидали увидеть горы растерзанных тел, а из пыльного облака выходила живая, хоть и изрядно потрепанная толпа.

Я отпустил плечо дварфа, выпрямил ноющую спину и шагнул навстречу бегущим врачам.

— Сюда! — крикнул я, указывая свободной рукой на группу рабочих, осевших на песок. — Этим пятерым кислород на максимум. Сатурация падает, альвеолы забиты грязью. У того парня в синей куртке судороги, готовьте реланиум.

Медики на секунду замялись, не понимая, почему перепачканный в крови и песке человек отдает