Не тот Хагрид - Алексей Савчук

Температура не падала. Держалась упорно на немного повышенном уровне, иногда ещё больше поднималась к вечеру, вызывая озноб, несмотря на чары обогрева и тёплый воздух в шалаше. Укрывался всеми доступными шкурами, но не мог согреться, зубы стучали, тело тряслось мелкой дрожью.

Шаман приходил каждый день, осматривал, прикладывал руку ко лбу, слушал дыхание, бормотал что-то на древнегерманском. Отец переводил: "Нормально. Магия работает. Тело перестраивается. Пройдёт."

Но когда пройдёт, старик не прогнозировал. Неделя? Две? Месяц? Неизвестность пугала больше, чем сама слабость.

Именно одноглазый теперь был причиной того, что мы всё ещё здесь, а не дома. Понял это на третий день, когда Роб пересказал их с Бейнмодом разговоры.

— Он хочет убедиться, что всё прошло правильно, — объяснил Роберт тихо, присаживаясь рядом со мной на шкуры. — До конца. Великанская ритуальная магия — она не такая, как наша волшебная. Другая. Древняя, ревнивая, злая. Если что-то пошло не так, если процесс прервался на полпути или пошёл неправильным путём, только начавший её шаман сможет исправить. Дополнительным ритуалом, своей магией, вмешательством в то, что уже началось.

— А если не исправить? — спросил хрипло, горло снова пересохло.

Отец помолчал, подбирая слова.

— Тогда последствия могут быть… непредсказуемыми. Магия, которая работает неправильно, может разрушить то, что должна была соединить. Или соединить неправильно. — Волшебник вздохнул, потёр переносицу. — В Мунго могли бы попытаться вмешаться своими заклинаниями. У них есть знания, опыт, артефакты. Но это чужая магия, не великанская, не шаманская. Вмешательство магии иной природы и традиции может сделать только хуже. Как если бы хирург, не зная точно анатомии пациента, начал резать наугад, лишь из соображений подобия.

— Значит, ждём?

— Ждём, — кивнул Роберт. — Пока шаман не скажет, что всё хорошо. Что ритуал завершён правильно, что магия сделала, что должна была, и теперь твоему телу нужно только время для восстановления. Без риска осложнений, без угрозы, что процесс пойдёт вкривь.

Отец ходил к шаману каждый день. Иногда дважды — утром и вечером. Разговаривали долго, с перерывами на застолья и употребление алкоголя, который отец и так носил с собой. Роберт спрашивал о симптомах, о признаках, о том, что должно происходить и что тревожным сигналом. Бейнмод отвечал уклончиво, общими фразами, которые ничего конкретного не объясняли.

Я видел, как это раздражает отца. Волшебник привык к ясности, к логике, к понятным причинно-следственным связям. Зелье действует так-то, заклинание делает то-то, результат предсказуем и воспроизводим. Здесь же всё было туманно, интуитивно, основано на чувствовании, которым Роберт не обладал. Плюс языковой барьер не делал общение проще.

На пятый день, после очередного разговора, отец вернулся особенно хмурым.

— Спрашивал про твой дар, — сказал волшебник, садясь рядом. — Про то, откуда у тебя знание будущего. Это же была одна из целей визита — узнать природу этого дара, понять, как он работает, можно ли его развить или защитить.

— И что он ответил?

— Ничего конкретного, — Роберт покачал головой с досадой. — Говорит, что это не великанская магия. Не от их крови, не от их духов. Что-то другое. Но что именно — не знает. Или не хочет говорить. Или просто нет слов в его традиции для описания такого явления.

Я молчал. Знал, конечно, откуда "дар" — из прошлой жизни, из знания книг и фильмов, из памяти попаданца. Но объяснить это шаману было невозможно. Да и не нужно. Пусть остаётся загадкой, которую списывают на великанскую магию, на благословение предков, на что угодно, кроме правды.

— Когда он скажет, что всё хорошо? — спросил, прислушиваясь к собственному телу, пытаясь понять, что там происходит, какие процессы идут, близки ли они к завершению.

— Скоро, — ответил Роберт, хотя уверенности в голосе не было. — Он говорит, что видит улучшение. Что магия стабилизируется. Что через день-два даст окончательный ответ — можно ехать или нужно ждать ещё.

Через два дня все не закончилось, хотя температура к этому сроку прошла и в целом я стал чувствовать себя получше. Но наконец, на седьмой день после пробуждения, шаман пришёл утром, осмотрел меня дольше обычного, провёл какой-то ритуал с травами и костями, бормотал наговоры, прикладывал руки к разным частям тела — к груди, к лбу, к животу, к спине.

Потом выпрямился, кивнул Роберту, сказал несколько фраз на древнегерманском.

— Завершено. Правильно. Безопасно. Можете ехать.

Отец выдохнул с таким облегчением, что я понял — он боялся намного больше, чем показывал. Боялся, что что-то пошло не так, что придётся оставаться здесь ещё дольше, что последствия окажутся хуже, чем казалось.

— Спасибо, — сказал Роберт шаману, низко кланяясь. — Большое спасибо. За всё.

Бейнмод ответил коротко, развернулся, вышел из шалаша, опираясь на посох. Не попрощался, не пожелал удачи. Просто ушёл, как будто выполнил работу и больше не интересуется результатом.

Но для меня этот вердикт был самым желанным событием за всю неделю. Теперь можно домой.

Мы смотрели вслед Одноглазому, пока его фигура, опирающаяся на посох, не скрылась за другими шалашами. В воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра. Мы были свободны. Но я понимал, что это не просто разрешение уехать. Это было прощание. Прощание с миром великанов, с их древней, суровой магией, в которую мы так неосторожно вмешались.

Мы получили то, за чем пришли, но какова была цена? Древняя магия не терпит дисбаланса. Она всегда берет плату, и я не был уверен, что мы полностью расплатились по счетам. Ритуал был завершен, но его последствия еще только предстояло осознать.

Теперь нам предстояло вернуться в свой мир. В мир, где магия была другой — более упорядоченной, научной, но не менее опасной. Где проблемы были иными — не выживание в дикой природе, а политические интриги, социальное давление, угроза надвигающейся войны. Где меня ждали другие заботы, другие страхи и другие, еще не написанные, главы моей странной, второй жизни.

Глава 29. Тягостное прощание

Последний день в гостях у великанов начался с ясного, холодного рассвета. Солнце медленно поднималось из-за горных пиков, окрашивая небо в нежно-розовые и золотистые тона. Воздух был морозным, чистым, пах хвоей и снегом.

Я проснулся сам, впервые за неделю без помощи отца. Первые секунды были дезориентирующими — не сразу понял, где нахожусь. Потолок из веток и шкур, запах дыма и хвои, далёкие голоса на чужом языке. Потом память вернулась — великанская резервация, последний день, сегодня уезжаем. Сон был глубоким, наконец, без кошмаров, которые мучили предыдущие ночи. Проснувшись, почувствовал себя лучше, чем вчера или позавчера. Температура