Сердце истинного вампира - Северина Мар

– Как скажешь. Надеюсь, твои доводы окажутся убедительными, иначе… – он обвел широким жестом столовую, – это все тебе дорого встанет.

Неожиданно быстро успокоившись, он сел за стол возле нее.

Дождь усилился. Оконные стекла дрожали под порывами ветра и косыми ударами воды. Блеснула молния. Спустя мгновение прокатились раскаты грома.

– В первый раз такое, – тихо сказала Агнешка. – Первая гроза в этом году.

– Замолчи, – шикнула на нее Виолетта.

Судя по плотно сжатым губам и резкому запаху пота, она нервничала и была напугана.

– Что вы вечно ее затыкаете, панде Виолетта? – поинтересовалась Катаржина и, проигнорировав злобный взгляд домоправительницы, продолжила: – Скоро подадут ужин? Я такая голодная, что медведя бы съела.

– Пандер Витольд обещал спуститься вниз, – неожиданно спокойно ответила Виолетта. – Надо его подождать.

Не успела Катаржина удивиться, как двери вновь отворились, на этот раз плавно и осторожно. В столовую на кресле-каталке въехал отец. Точнее, его вкатила медсестра. На отдельном столике на колесиках, который вез сопровождавший их пандер Людмил, стояли приборы, от которых тянулись трубки к телу отца.

Колеса кресла надсадно скрипели. На железном столике гудели аппараты, гоняя поршнями жидкости в колбах. От отца пахло гноем, сукровицей и кое-чем похуже. Медсестра поставила его кресло во главе стола, а сама отошла в сторону. Пандер Людмил опустился за стол рядом с Виолеттой, не забыв через скатерть послать ласковый взгляд Катаржине.

Служанки подали исходившие паром блюда с запеченной говядиной, ароматным окунем в сливках, тушеными овощами и салатами.

Обед начался. Все молча приступили к еде.

– Раз все собрались вместе, то я хотела рассказать, что со мной случилось за последние месяцы, – начала Катаржина, намазывая масло на кусок хлеба.

Глава 34

Некоторые детали в своем рассказе Катаржина опустила. Например, она не стала упоминать о пребывании в деревне и в доме колдуна. Подставлять Дрозда и Тамару ей не хотелось. Если все сложится неблагоприятным образом, то они могут пострадать из-за того, что помогали ей.

Про то, что случилось в поезде, ей тоже пришлось умолчать. Эту часть истории она выставила в ином свете: к ней в вагон пробрался таинственный убийца, вколовший ей сыворотку и выпустивший на волю Якова. Спасаясь от убийцы, ей пришлось выпрыгнуть из поезда на ходу. Если бы она рассказала всю правду о том, как ее предала собственная охрана, то не смогла бы сдержать обещание, данное Домаку, – уберечь его и подчинявшихся ему офицеров от возмездия. Если отец узнает, что они натворили, то не думая казнит всех, а их семьи отправит гнить на каторгу.

Игнат слушал ее внимательно, подавшись вперед и бросая косые взгляды. Кажется, он замечал дыры в ее истории, но пока ничего не спрашивал.

Агнешка сидела, приоткрыв рот, и почти ничего не ела, лишь размазывала еду по тарелке. Виолетта сосредоточенно пилила ножом мясо, не поднимая взгляд. Ее лицо покраснело, словно ей было жарко, на лбу выступили капли пота, руки мелко дрожали. Пандер Людмил слушал внимательно, подперев ладонью щеку и тепло, но чуть встревоженно глядя на Катаржину.

Что касается отца… Он вел себя так, словно ничего удивительно или жуткого не произошло, и это была обычная история из гимназии или академии, где Катаржина опять что-то с кем-то не поделила. Ни захваченный вампирами город, ни битва с Розой, ни скитания по лесам, ни даже мучения в когтях подземной мафии и вынужденный брак не заставили его сменить привычное угрюмое и скучающее выражение лица. Он ел кашу и овощное пюре, приготовленные специально для него. Ложка мелко дрожала в его длинных исхудавших пальцах, когда он медленно подносил ее ко рту.

– Я дал вам власть, но вы настолько глупы и бестолковы, что не можете ее удержать, – хрипло проговорил он, когда она закончила.

Он обращался не только к Катаржине, но и к сидевшему рядом с ней Игнату. Никогда не было такого, чтобы он ругал их по отдельности. Даже в детстве если один из них совершал проступок, то наказывали за него обоих.

– При чем тут я? – тихо спросил Игнат, опустив взгляд в тарелку.

– Ты не смогла себя защитить и носилась по всему Северу, как курица с отрубленной головой, а потом и вовсе спуталась с этими грязными выродками – подземной мафией, – продолжал отец, не обращая внимания на Игната. – О твоем провале уже знают лидеры всех семи кланов! Какой позор!

Катаржина слушала его, подперев рукой подбородок. В груди у нее все сжималось от горького, давящего чувства.

– Отец, ты ведь знал, что я там, у подземной мафии, верно? – спросила она. – Ты хотел выкупить у них сердце Яко… истинного вампира, и частью сделки была я, не так ли? Ты был готов дать Хонзе место в правительстве, деньги и власть. А я шла в довесок…

Пандер Людмил закашлялся. Виолетта уставилась на нее, выпучив глаза и забыв жевать. Агнешка уронила вилку и замерла, как олененок, почуявший хищника.

Игнат болезненно ткнул Катаржину локтем в бок, словно приказывал заткнуться, но она продолжала не мигая смотреть на отца.

Она хотела понять: неужели он ничего теплого к ней не испытывал, пусть и вырастил ее? Выходило, что так. Он относился к ней как к вещи, которую без раздумий был готов выменять на что угодно, лишь бы спасти себя.

Отец побагровел, глаза его налились кровью. Катаржина слышала, как ускорилось его сердце, заколотило по ребрам. Какой-то прибор на металлическом столике пронзительно запищал. К отцу подошла медсестра и, достав шприц, что-то вколола через тянущийся к его запястью катетер.

– Следи за своим языком, – хрипло выдавил отец, сверля Катаржину тяжелым взглядом. – Все вы тут совсем от рук отбились… Но ничего… Скоро я всех вас…

Его голос становился все более неразборчивым, пока совсем не стих. Глаза отца прикрылись, и он подался вперед, едва не упав на стол. Пандер Людмил встревоженно вскочил на ноги, но его опередила медсестра: она потянула отца за плечи и уложила на спинку кресла. Его рот приоткрылся, по подбородку стекала слюна.

– Пандер Витольд утомился, отвезу его обратно в спальню, – сказала медсестра, ее голос глухо доносился из-за прикрывавшей лицо маски.

Она выкатила кресло с отцом из столовой. Прибежавшие из кухни служанки придерживали ей дверь и помогали катить столик с приборами.

Ужин продолжился как ни в чем не бывало. Агнешка подняла из-под стола вилку и теперь растерянно смотрела на нее. Очевидно, есть грязной