Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Я щелкнул пальцами, и корни скрылись под землей. Царевичи же выпрямились и принялись отплевываться. Теперь они поглядывали на меня с опаской и не решались заступать дорогу.

Царь жестом велел мне следовать за собой и повел в терем. Внутри все было погружено в полутьму, но мое зрение позволило осмотреться: шкуры, доспехи, оружие, тяжелые сундуки и прочие символы достатка имелись здесь в изобилии.

Мы поднялись по деревянным ступеням на третий этаж и остановились перед закрытой дверью. Из-за нее пахло дымом и смесью трав. Мой обостренный слух разобрал частое дыхание, которому вторило быстрое бормотание.

За дверью бились два сердца: одно быстро, буквально на износ, другое медленнее. К ним примешивался и другой шум, словно где-то в углу тихонько пищала мышь. Вот только живности вокруг я не чуял.

— Спасешь Забаву — проси чего хочешь, — сказал мне царь. — Но если худо сделаешь — пеняй на себя.

— Интересное у вас тут отношение к скорой медицинской помощи, — я покачал головой и, не дожидаясь приглашения, толкнул дверь.

В неровном свете горящих лучин виднелась устланная шкурами кровать. На ней в горячке извивалась молодая девушка, чьи волосы, цвета напитавшейся солнечным светом пшеницы, разметались по постели. Под богатыми одеждами угадывались медленно двигающиеся корни…

— Сгинь нечистый! — мне в лицо полетели брызги воды.

— Спасибо, — сухо произнес я, стирая влагу с лица и глядя на справного бородатого мужика, грозящего мне пучком горящих трав. — Но я сегодня уже умывался. Утром.

— Сгинь! — мужичок топнул ногой и воинственно затряс щеками, отчего с дубового венка на его косматой голове упало пара листочков.

Такой волхв в этом мире мне повстречался впервые. Поблизости от леса жил один, но тот выглядел блаженным старичком, по сравнению с этим холеным и грубым типом. Он мне сразу не понравился.

— Вижу, диалога у нас не выйдет. — Я поймал один из листков, повертел между пальцев и бросил на пол.

— Сгинь! — в третий раз завопил мужик и попытался ткнуть мне в лицо пучком горящей травы.

Вот ведь неугомонный.

— Напугал ежа голой жопой, — я накрыл траву рукой и потушил, после чего грубо оттолкнул волхва в сторону.

— Царь-батюшка! — поняв, что он не может меня остановить, волхв бросился к правителю в поисках поддержки. — Что ж такое делается-то⁈

— Что надо, то и делается, — строго произнес царь. — Не мешай ему.

— Да как же так⁈ — мужчина в серых одеждах проявил удивительную для его комплекции прыть и снова встал между мной и больной девушкой. — Коренья, что ее мучают, твоих рук дело⁈ Молчишь? А я знаю! Все ведаю! — волхв метнулся к царю и затараторил ему в ухо. — Это он всё устроил! Околдовал Забаву. Обдурит нас, царь Всеслав, заберет твою дочь в лес и лешачихой сделает. Станет ему лешачат рожать и…

Царь зажал волхву рот рукой, заткнув тем самым его словесный фонтан. Всеслав сурово поглядел на меня исподлобья и спросил:

— Это правда?

Я покачал головой.

— Сам-то как думаешь? Стал бы я так морочиться?

— Откуда мне знать? — царь продолжал сверлить меня взглядом. — Я тебя первый раз вижу.

На меня подобное внушение и в прошлой жизни не действовало, а ведь я тогда простым человеком был.

— И не увидел бы, коли не твой младший сын.

Всеслав нахмурился, но потом все же решился.

— Делай, что должен.

— Тебе я ничего не должен.

Царь мои слова проигнорировал. Волхв же извернулся и снова встал между мной и девушкой, растопырив руки. На миг отвернувшись, он сорвал с шеи какой-то пузырек и брызнул из него на Забаву.

— Ты бы отошел, — спокойно посоветовал я.

— И шага не ступлю! — волхв злобно уставился на меня.

— Лучше передумай, — я смотрел собеседнику за спину и видел то, чего он не мог заметить при всем своем желании: корни скверны вытянулись из рукавов платья Забавы и беззвучно заскользили вперед.

3. Ростки злобы

Видимо Скверну спровоцировала неизвестная жижа с нательного флакона волхва. Чем бы он не брызнул в Забаву, но ее хворь решила показать себя во всей красе. Уродливые корни вырывались сквозь одежду несчастной царевны, словно кривые паучьи лапы.

Я мысленно пожалел, что ввязался в эту сомнительную авантюру.

— Батюшки! — тонко пискнул кто-то из-под кровати.

Не прошло и нескольких секунд, как корни расползлись по комнате. Забава болталась в центре, словно безвольная кукла. Красивое лицо девушки стало бесстрастным, лишь тонкая струйка крови вытекла из края рта.

Всеслав выхватил меч и бесстрашно бросился на помощь дочери, не до конца понимая, что делать. Я остановил его на полпути и посоветовал:

— Не вмешивайся.

— Но как же?..

Царь умолк на полуслове, когда один из корней схватил волхва за щиколотку, вздернул в воздух, а потом вышвырнул в окно, словно справный мужик ничего не весил. Целитель с воплем скрылся в темноте. Судя по звуку, он врезался во что-то, возможно в крышу пристройки, после чего скатился вниз, ударился о землю и заорал пуще прежнего.

Выжил-таки.

Повезло.

А повезет ли мне?

Угрожающе дергавшиеся корни красноречиво намекали, что «нет». Если только прямо сейчас обернуться птицей, выпорхнуть в окно, улететь в родной лес, где можно всю ночь смотреть на звезды с крыши дома и пить хреновуху.

И вроде вполне себе вариант. Но я с детства не принимаю удобных для себя решений. Знаю, что не усну, если не помогу тому, кто в том нуждался. Да и обещал, что попробую девушку спасти. А назвался груздем — полезай в кузовок. И лучше не гляди, что там лежало до тебя.

Во что я ввязался? Эх, не было печали…

— Уходи, — шепнул я царю. — Только мешать будешь.

— Но Забава!..

Скверна уже тянулась к нам своими отростками.

— Уходи! — я с силой оттолкнул крепкого мужчину назад.

Царь пролетел через половину комнаты и врезался в сыновей, которые ломились внутрь. Все втроем они вывалились в коридор, и корни скверны захлопнули дверь, намертво зафиксировав ее. Теперь точно никто не войдет.

И не выйдет.

— Ну, спасибо, наверное, — пробормотал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Корни устремились ко мне, но замерли в нерешительности, когда на месте человека появился медведь. Прежде чем отростки отпрянули, я оторвал несколько из них и отшвырнул прочь. Судя по непроницаемому лицу Забавы, она при этом ничего не почувствовала. На миг мне даже показалось, что девушка мертва. Но обостренный звериный слух различил слабое биение сердца.

Скверна предприняла отчаянную попытку разобраться со мной: ее отростки мгновенно обвились вокруг моих лап и растянули их в стороны.