Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— И, возможно, заражение людей лишь дело времени.

Царь нехотя кивнул и печально посмотрел на дочь. Мне не хотелось знать, что за мысли сейчас роятся в его голове. Как правитель, он должен был оберегать свой народ, но как отец — жалел свою дочь.

— Я все испробовал, — глухо произнес Всеслав. Говоря эти слова, он осунулся и будто бы постарел лет на десять. Взгляд светлых глаз уперся в стену. — Не знаю, как и быть…

— Предков молить надобно! — тут же подскочил к владыке Светлан. — Лишь они судьбами людскими ведают. Задобрить их надлежит. Дары поднести и…

— И что? — Всеслав встал и смерил ведуна тяжелым взглядом. — Мы уже делали по-твоему, но ничего не изменилось. Забаве с каждым днем все хуже.

— Делали, — не стал спорить Светлан, но тут же поджал губы и поднял толстый указательный палец. — Но делали без уважения. Надобно…

— Я сам решу, что надобно, а что нет. — Сурово отрезал Всеслав.

— Гнев богов на себя навлечешь, царь-батюшка, — зловеще забормотал Светлан. — Коли так станется, то…

Мне надоело слушать размытые речи волхва. Они мешали думать.

— Ты сам заткнешься или тебе помочь? — учтиво поинтересовался я.

Светлан тут же насупился, но язык прикусил, лишь напоследок бросив:

— Мое дело — тебя предупредить, царь.

— И ты это сделал. Теперь довольно.

Волхв сердито засопел и демонстративно ушел за дверь. Туда же Всеслав выпроводил и своих сыновей, чтобы никто не мешал нашему с ним разговору. Подвинувшись ко мне поближе, он понизил голос до шепота.

— Что думаешь, Белояр?

— А с чего тебя интересуют мои мысли? — хмыкнул я. — Мы же едва знакомы.

— Да я кого угодно послушать рад, если дочку спасти получится.

Я внимательно посмотрел в глаза собеседника. Сейчас передо мной сидел не царь Тридесятого царства, а любящий отец, готовый на все, лишь бы помочь дочери.

Вот только у меня не было ответов, которые ему нужны…

— Возможно, на людей Скверна и не перекинется, — принялся вслух рассуждать я. — Скотина болеет, но с твоей дочерью она при этом никак не контактировала, да и друг с другом тоже. Значит, распространяется не через прямой контакт, а как-то иначе. Или же Забава могла начать разносить хворь еще в детстве. Она много ездила по царству?

— Да какой там, — Всеслав встал и подошел к разбитому окну, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух. — Когда моя жена ее под сердцем носила, то тяжело болела. Но переживала не за себя, а за дочку. Ходила по всяким бабкам, да колдунам, богов молила, что только не делала, лишь бы дитя от гибели отгородить. Как-то она пропала. Искали семь дней и семь ночей. Нигде не было. А потом сама вернулась уже спокойная и довольная. На вопросы не отвечала. Повторяла лишь, что теперь все хорошо будет…

По тяжелому взгляду Всеслава я понял, что хорошо не стало.

— Людмила жизнь Забаве дала ценой своей собственной. Она мне сказать что-то хотела, да так и не смогла. Не успела.

— Соболезную.

Царь слабо кивнул.

— Дочка с рождения слабой была. Думали, не выживет. Но все иначе сложилось. Пусть она из хором наших никуда не выходила, но на ногах стоять могла, прясть, петь и смеяться. А потом вдруг разом хуже ей сделалось.

— Когда ей исполнилось двадцать зим? — припомнил я слова царевича.

— Верно, — кивнул Всеслав. — День в день. Тебе Иван рассказал?

— Он самый.

— Путь он умом и не блещет, но добрый малый. Самый младший у меня, от второй жены. Старшие сыновья его до сих пор не принимают, одна лишь Забава его всегда жалела. Они крепко сдружились. Поэтому-то он ради нее на все и готов.

Мы снова замолчали.

— Судя по тому, что я услышал, на болезнь это не слишком похоже, — признал я, наблюдая, как ростки Скверны извиваются, словно маленькие змеи. — По крайней мере, мне не известны такие хвори, что ровно в день рождения случаются. Разве что совпадение, но уж слишком странное. Да и никто в тереме не заразился…

— Проклятье мы тоже снять пытались, — поведал мне Всеслав. — Но и тут ничего не получилось. Все извелись, да и сама Забава, бедняжка, намучилась. Смотри, как исхудала.

Я вновь опустил взгляд на изможденную девушку. Она напоминала мне прекрасный, но увядающий цветок. Если его не пересадить, то…

— Хм, — я потер подбородок.

— Придумал что? — незамедлительно встрепенулся царь.

— Есть одна идея, — я все еще находился в раздумьях.

— Не тяни! — потребовал Всеслав, вскакивая на ноги. Если бы кто-то ему сказал, что ради спасения дочери нужно бежать за тридевять земель, он бы немедля сорвался с места.

Но бежать никуда не требовалось. По крайней мере, царю.

— В моем лесу звери не болеют, — неспешно произнес я. — Хворый пес у границы крутился, но вглубь не сунулся, будто боялся. Может, там удастся хотя бы замедлить хворь. Но может получиться так, что я сам вместе с твоей дочерью заразу домой перенесу, а может ей самой хуже станет…

Я задумался. С одной стороны — риски имелись, причем значительные. С другой — если Скверна сможет забраться в мой лес, она сделает это сама рано или поздно. Девушка же, судя по истощению, долго не протянет. Но стоит ли форсировать события?

Мои размышления прервал решительный голос Всеслава.

— Ладно. Забирай Забаву.

Прежде чем я успел хоть как-то отреагировать, в комнату буквально влетел Светлан и бухнулся на колени перед Всеславом.

— Царь батюшка, да как же⁈ — затараторил он. — Обманывает же тебя нелюдь окаянная! Забава наша Лешачихой станет и…

— Да хоть кем! — царь не выдержал и топнул так, что даже пол вздрогнул. — Коли жива будет, мне уже в радость.

— А моего мнения никто не желает спросить? — как бы между делом поинтересовался я.

Всеслав вскинул бровь.

— Ты же сам сказал, что хочешь помочь.

— Да, но…

— Вот и помогай. — Почувствовав слабую надежду, царь вцепился в нее, как утопающий в спасательный круг. — А не то…

— Так, — я тоже поднялся и встал перед Всеславом. — Я все понимаю. Но ультиматумов не потерплю.

— Кого? — одновременно спросили и царь, и волхв.

— Угрожать мне не надо.

— Не царское это дело, угрожать, — не растерялся Всеслав и с достоинством выдержал мой взгляд. — Цари обещают. Так вот, Белояр, слово тебе даю: не поможешь — сожгу твой лес дотла.

Это спорное заявление проверять мне крайне не хотелось.

— Слово «дипломатия» тебе о чем-то говорит? — устало задал я чисто риторический вопрос. Кажется, мой собеседник не учел одну небольшую деталь — он может оказаться в