Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Однако за миг до того, как меня разорвало бы на части, я уменьшился и легко выскользнул из цепких и смертельных объятий. Медведь стал ловкой рысью. Разминувшись с новыми отростками, я прыгнул на подоконник, с него на стену и, оттолкнувшись, оказался сзади Забавы.

Медвежий рев заставил терем вздрогнуть. Острые кривые когти впились в уродливый нарост на спине девушки, из которого торчали безобразные отростки. Один мощный рывок, и корни безвольно упали на пол. Я едва успел подхватить Забаву. Ее изможденное тело казалось совершенно невесомым.

Царевна с трудом открыла затуманенные глаза, слабо улыбнулась и коснулась моей морды. Едва слышно она прошептала:

— Мишка, а ты чего такой смурной?.. — после чего безвольно повисла на моих руках.

Я глухо зарычал, когда заметил, как из спины Забавы снова поползли робкие ростки скверны.

Ничего не кончилось.

— Так ей не поможешь, — раздался голос из-под кровати и тут же предо мной оказался опрятный старичок ростом меньше, чем полметра. Его густая белоснежная борода волочилась по полу, а под кустистыми бровями сияли два пытливых глаза.

Слова домового меня разозлили. Звериный нрав вспыльчив, поэтому во избежание непредвиденных ситуаций, мне пришлось скинуть личину медведя и принять человеческий облик.

— Скажи чего-нибудь, чего я не знаю.

Домовой на мгновение призадумался. После чего выдал:

— Кашу маслом очень даже можно испортить.

— Уже лучше. Но хотелось бы что-нибудь по делу.

— Ишь, какой выискался, — заворчал крохотный старичок. — Явился, терем чуть не разгромил, так еще и указывает. Я, знаешь ли…

Входная дверь слетела с петель, и в комнату вбежал царь с сыновьями. За их спинами замерли воины, между которыми отчаянно старался протиснуться чудом выживший волхв. Я по природе своей не отличаюсь жестокостью, но этого человека предпочел бы больше не видеть.

Домовой тут же испарился: секунду назад стоял рядом, а теперь от него и след простыл.

— Что тут творится? — царь переводил настороженный взгляд со своей дочери на меня и обратно.

— Крадет он Забаву! — заверещал волхв из-за спин бойцов. — Лешачихой хочет…

— Тихо! — рявкнул Всеслав, после чего повторил свой вопрос уже спокойнее. — Что тут творится, леший?

— Сам не видишь? — я взглядом указал царю на корни, что вновь увивали тело его дочери. — Что-то спровоцировало скверну, и это едва не стоило многим жизни. Чем твой колдун плеснул на девушку?

— Это я-то колдун⁈ — волхв все же протиснулся в комнату и принялся раздувать румяные щеки. — Я Светлан — царский волхв. А ты…

— Спрашивал царя, а не тебя, — прервал я волхва.

Тот чуть не захлебнулся от обиды и злости.

— Чем? — Всеслав повернулся к Светлану и глянул на него так, что грузный мужчина сжался. Теперь он выглядел нашкодившим школьником младших классов, которого в коридоре поймал строгий директор.

— Живой водой, — тихонько пискнул он.

Я закатил глаза — только полный идиот додумался бы брызгать живой водой на злобные и кровожадные растения. Это лишь ускорило их рост.

— Отдел кадров у тебя работает хуже некуда.

— Чего? — царь перевел суровый взгляд на меня.

— Корни, что жизни твоей дочери не дают, от живой воды только сильнее стали.

— Брешет он! — заверещал волхв.

Я рыкнул, и толстяка, как ветром сдуло — он спрятался за спины воинов и теперь злобно зыркал на меня с безопасного, по его мнению, расстояния. Но опасался Светлан зря — мне бы и в голову не пришло марать об него руки. И пусть добрый подзатыльник ему бы не помешал, но у меня других дел хватает.

Царь Всеслав смял лицо широкой ладонью и медленно выдохнул. Жестом он велел воинам уйти. В комнате остались только мы. Два царевича и волхв топтались у порога. Владыка Тридесятого царства поначалу хотел прогнать и их, но потом только махнул рукой и повернулся ко мне.

— Помочь Забаве сможешь?

Я аккуратно положил девушку на кровать и перевернул на живот, чтобы рассмотреть очаг Скверны, находящийся точно между худых лопаток. Место поражения выглядело не так, как у зверей. Да, оно казалось чужеродным и являлось таковым, но кожа по краям корней оставалась целой и не кровоточила.

Однако даже в полутьме я заметил зажившие шрамы.

— Пытались вырезать?

— Один заморский лекарь, — Всеслав кивнул. — Говорил, что у него все получится, да голову потерял.

— Казнили?

— Нет, — царь пригладил бороду. — Что мы, разбойники какие? Корни эти его сгубили. Сначала руки поломали, а потом и того… — он резко провел по шее ребром ладони. — Мы и сделать-то ничего не успели.

— А после этого скверна на кого-то еще напала?

Всеслав покачал головой.

— Нет, но разрослась пуще прежнего, словно кровью напиталась, как рожь дождем.

Мы помолчали.

— По взгляду твоему вижу, что тебе такое не в диковинку, — медленно произнес царь, тяжело опускаясь на кровать рядом с дочерью. Он нежно погладил ее по руке, к которой тут же потянулись отрастающие корни. Пока они были слишком тонкими и слабыми, чтобы навредить человеку, так что Всеслав просто отмахнулся от них, как от мошкары. — Да и сам говорил, что скотину с таким недугом видел.

— А ты нет?

Царь выразительно поглядел на меня и вздохнул.

— Видел. Еще как видел. По моему приказу ее забивают и сжигают. Но за всеми не уследишь. Кто-то вот, — он позволил себе кривую ухмылку, — к лешему за помощью обратился. Ты, как мне сказали, Белояр из Белоярского леса. Это южный край моих владений. Значит, там деревенские отличились?

— Это сейчас важно?

— Не важно, — согласился Всеслав. — Просто от нечисти у нас одни беды, сколько себя помню. Не думал, что кто-то из ваших на помощь придет.

— Времена меняются, — задумчиво протянул я, срезав несколько корней острым когтем. — Лешие тоже.

— Ты значит, новый? — царь не выглядел удивленным. — То-то мне показалось, что на старика Белояра не похож.

— Ты знал моего предшественника?

— Видел разок, когда царствовать начал, — кивнул Всеслав. — Но мы лишь договорились друг к другу не лезть, на том и разошлись. А ты, значит, ученик его?

— Скорее замена, — пробормотал я. — Когда в себя пришел, то прошлого лешего нигде не было, да и другие лесные обитатели не знают, куда он подевался.

— Сгинул небось, окаянный, — брякнул Светлан и тут же прикусил язык, наткнувшись на мой суровый взгляд.

— Так что с этой заразой? — вернулся к теме царь. — Скотина, знаю, хворает, но никого из людей кроме моей дочки эта скверна не коснулась.

— Потому что она ее разносит, — озвучил я то, что знал и сам Всеслав.

— Ты на сестрицу-то не наговаривай! — царевичи одновременно шагнули ко мне, но отец остановил их властным жестом.

— Он все верно говорит, — медленно произнес