Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

каждого роились сотни мыслей, но на голодный желудок и вправду оказалось трудно разложить всё по полочкам. Когда из последней коробки исчез оставшийся ароматный кусочек, ребята выглядели не такими напряженными. Иногда тишина была очень полезна. Захар дождался, когда ребята допьют свой чай, и продолжил собрание.

— Я правильно понял: вы подозреваете, что твоя печать была снята не случайно?

— Как будто бы да… — Света задумчиво крутила свою чашку вокруг оси.

— Странно это. Если ты видела адептов Розенкрейц даже в Белгороде, значит, влияние организации распространено и на него? В таком случае для чего было специально провоцировать переезд? И как тебя нашли?

— Розенкрейц не настолько преступны, чтобы поджигать что-то в каждой школе, — согласился Богдан и посмотрел на Свету. — Они явно знали, в какой именно ты учишься. Прийти к тебе домой они тоже не могли — было бы странно поджечь что-то там. Подобные способы пахнут проблемами с полицией. Этот вариант для них был бы самым лёгким, а так как они им не воспользовались, можно пока сделать вывод, что связи Розенкрейц в Белгороде не настолько сильны. Хотя, погодите, они могли спокойно использовать гипноз… Почему тогда школа?

— Может, переезд нужен был, чтобы Света заранее узнала об обелисках и пообщалась с ними? — предположила Сабина. — Но тогда было бы легче изначально вызвать доверие к Розенкрейц и выставить врагами обелисков, промыть Свете мозги и исключить всякое сопротивление. На их месте я бы не позволила с нами контактировать. Не нужны же им мы, в самом деле…

— Откуда вам знать? — не согласилась Агата, хмурясь. — Пепельные поглощали силы каждого, а не только чёрных волков. Но даже так это всё выглядит странно. У них есть возможность поймать каждого из нас в любой момент времени без подобных манипуляций с переездами и налаживанием социальных связей своей главной добычи. То, что Света начала общаться с вами, действительно выглядит как случайность. Но не забывайте, что это Розенкрейц, они всегда себе на уме.

— У меня складывается впечатление, что Илларион хотел активировать печать на расстоянии, — заметила Света. — От тех адептов в кафе я почувствовала нехорошую ауру, заметила бы её и, приди они к нам домой, чтобы поджечь что-нибудь. О такой промывке мозгов и речи быть не может — я бы ни за что не стала доверять человеку, в котором чувствую зло. А гипноз на меня не подействует.

— Звучит логично, — кивнул Захар. — Немного отойдём от темы. Мне всё не дает покоя, что кубки лежали именно в том доме, в котором вы теперь живёте. И присутствие куска газеты тринадцатилетней давности говорит о том, что последний раз шкатулку открывали не раньше того времени. Родители не говорили, почему вы вообще вдруг переехали? И почему конкретно в этот дом? Вы вместе выбирали его?

— Я и не интересовалась особо, но они планировали это уже как полгода… — Света только сейчас поняла, что так и не выяснила причину внезапного переезда. Работа у родителей была хорошей, никаких проблем не было, причин уезжать в целом тоже. Разве что идея жить поближе к родственникам. Вдруг она кое-что вспомнила. — Погодите, Линда ведь гипнозом заставила их уехать. Как они воспротивились ему? Почему переезд планировался ещё за полгода до снятия печати? — Она повернулась к Амалии. — Катерина не рассказывала, зачем мы переезжаем?

— Ох, я ведь тоже не знаю… — смутилась Амалия, накручивая прядку волос на палец. — Мама была очень рада, что с нами в городе теперь будут жить родственники, я тоже была счастлива, а причины вашего переезда не слишком волновали, главное, что теперь будете жить рядом. Я была уверена, что поэтому вы и переезжаете…

— Нет, желание переехать ближе к родственникам не могло снять действие такого сильного гипноза, — напрягся Богдан. — Чтобы его разрушить, требуется наложить другой, не менее мощный. Адепты прекрасно влияют на людей, а родители Светы — самые обычные люди. Это мог быть даже не Илларион, а обыкновенный адепт.

— А спросить у них мы не сможем, потому что, вероятнее всего, те адепты заодно стёрли воспоминания о себе, — устало выдохнул Захар. — Это точно был гипноз, а значит, переезд Светы — не случайность.

— Точно! — снова вспомнила Света, едва не вскочив со стула, и вновь обратилась к Амалии. — Катерина — двоюродная сестра моего папы. А Линда также говорила, что он двоюродный брат моего кровного отца. Чёрные волки скрывали, кажется, только сам факт принадлежности к своему виду. Разве Катерина не знала, что сгорел дом её двоюродного брата? Почему тогда тебе не рассказала, что там жили твои родственники?

— Ну, я тогда была маленькая и ничего бы не поняла, — задумалась Амалия. — Погоди, чёрные волки в клане твоего отца ведь скрывали свой вид и от детей-не чёрных волков. Но даже так, мама наверняка знала, что у её брата родилась дочь, а дом Влада сгорел. Может, она собиралась рассказать чуть позже?

— И как Катерина отреагировала на то, что у другого её двоюродного брата внезапно появилась дочь, да ещё и того же возраста, что дочь твоего кровного отца? — прищурилась Сабина.

— Подумала, что Света из детдома, очевидно, — предположил Федя и, получив толчок локтем между рёбер от Агаты, тут же согнулся. — А что ещё она могла подумать? Линда сказала, что гипнотизировала только приёмных родителей, до других родственников явно не успела бы добраться в такой ситуации.

— Но Линда убедила их именно в том, что Света — их родная дочь, значит, они не могли сказать Катерине про детдом, — вспомнил Захар и с тревогой глянул на Амалию. — Она явно собирается поговорить с ними об этом в ближайшее время, если уже этого не сделала…

— Лишь бы мы и её случайно не втянули… — проговорила Амалия, вздыхая.

— А кубки? — напомнила Света. — Очередная странная случайность, выходит. Надо бы попытаться спросить, по какому принципу мои родители выбирали дом. Я только знаю, что Катерина помогала искать те, которые продаются за подходящую цену. Глупо будет её в чём-то подозревать.

— Стал бы Илларион использовать гипноз и на ней? — задумался Богдан.

— Думаю, пока это все выводы, которые мы можем сделать, — подытожил Захар. — А тему того, что всё-таки произошло шестьсот лет назад, предлагаю пока не затрагивать — нам ещё слишком мало известно об артефактах. Кстати о них, нам ещё нужно изучить второй дневник.

— А может, перенесём на завтра? — с мольбой предложила Сабина, лежащая головой на столе. — Мозг итак пухнет.

— Только что выяснилось, что Розенкрейц контролируют ситуацию куда лучше, чем мы думали. Я всё понимаю, но затягивать сейчас опаснее всего.

— Да, поэтому