Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

Захар вздохнул: этот парень, похоже, ничем не отличается от остальных и тоже не собирается лишний раз способствовать расследованию. Захар навечно будет главным и единственным чтецом этой команды…

На дневнике было аккуратно выведено название: «Альбедо. Книга Луны». Вторая стадия Великого Делания. Какую же связь с алхимией имеют артефакты и Пророчество?.. Он открыл первую страницу: уже второе едва читаемое изображение. В этот раз большую часть листа занимала огромная луна в фазе первой четверти, выросшая ровно наполовину, а на переднем плане — человеческий силуэт, в этот раз женский: об этом говорили очень длинные наполовину серебряные, наполовину чёрные волосы. Руки её были чуть менее размыты, чем руки человека из первого дневника: скрещены на груди, в одной женщина держала серебряный серп, но оружие во второй размыло совсем, осталось лишь тёмное пятно. Чётко просматривалось ещё кое-что: римская цифра два. Захар был готов поспорить, что картинка и в этот раз не будет иметь отношения к легенде. Он направил умоляющий взгляд на Амалию: только она здесь умела расшифровывать подобное. Захар был силён во многом, но не в таких абстрактных вещах, как эзотерика. Глаза Амалии распахнулись ещё шире, чем в прошлый раз, а голос раздался ещё более воодушевлённый:

— Это же Верховная Жрица!

— … — Захар от неловкости улыбнулся чуть шире.

— Луна здесь точно символизирует тайные знания. Богдан, это очень совпадает с твоим рассказом о клане Полюсовых! — В этот раз неловко улыбнулся уже Богдан. — Как и в других колодах, этот контраст с двумя сторонами луны чётко указывает на разделение света и тьмы. Но кроме того, Жрица говорит и об их балансе, а в общем и целом — о мудрости, которую эти самые тайные знания и дают. Она советует прислушиваться к внутреннему голосу, искать скрытый смысл в происходящем и уделять время самопознанию. Богдан очень проницательный, тебе подходит эта карта!

— Насколько мне известно, есть и аркан Луны, — вспомнил парень. — Разве он не подходит больше?

— Я тоже об этом подумала, но это не он. Второй по счёту аркан — Верховная Жрица. — Амалия задумчиво потёрла пальцами кончик подбородка. — Но если бы в начале каждого дневника была карта, связанная с названием артефактов, тогда какие были бы в третьем и четвёртом дневниках? Арканов Венеры и Юпитера нет.

— Боюсь, это мы узнаем, только когда найдём сами дневники, — устало выдохнул Захар. — Давайте продолжим.

Как и в прошлый раз, он принялся читать вслух содержание дневника.

«Ночь прошла, наступил третий день.

Едва первый лучик солнца выглянул из-за горизонта, пригласили в зал тех, кто прошлым вечером себя достойным посчитал. Взирали они свысока на девятерых, что всё ещё связаны были. Явилась гостям дева, красным бархатом окутанная. Глаза её справедливые за лавровыми венками сокрыты были: лишь на эшафоте грешники истинный порядок в глазах её могут узреть. Схватили рыцари, сопровождающие деву, аристократов самодовольных и повели к весам святым. Только тех гостей на свадьбу королевскую пропустят, кто достаточно тяжёл на их чашах окажется.

Из золотого света те весы сотканы были, а семь гирь, что измеряют тяжесть грехов смертных, из опала вырезаны, всеми цветами радуги они переливались, а если душа слишком порочной окажется — ярким пламенем полыхали. Началось взвешивание, да ни одного аристократа безгрешного не оказалось: все до единого на чаше золотой к небу поднимались, легче одной гири были. Загорались алым огнём все опалы.

Пришло время взвешивать и девятерых. Думали они, что тоже недостойны, но восемь тяжелее шести гирь оказались. Дошла очередь до героя — золотая чаша под ним не поднялась и под семью гирями — каждая мерцала ярким светом голубым! Воскликнули рыцари вслед за девой в красном бархате. Та улыбнулась широко и руки к небу обратила. Восторжествовала справедливость, а все грешники наказаны будут!

Девятерых одарили такими же мантиями из красного бархата и венками лавровыми, а на воротниках их эмблемы королевские крепились: шипастая роза на каждой красовалась. Слуги видимыми для них стали и каждому по кубку серебряному раздали. Праздновали гости предшествие суда, вино алое рекой лилось.

В разгар празднования явилась людям дева стотысячекрылая, что прежде приглашения выдавала. Свет десяти тысяч глаз ослеплял грешников, что взвешивание на святых весах не прошли, в этот раз снизошла она, чтобы приговор им вынести. Десяток повозок небесных прибыл, и отправились на них недостойные, к вечным скитаниям приговорённые, в мёртвые поля. Сгустились тучи над небом, молнии загромыхали повсюду, слёзы в глазах героя заблестели. Жалел он грешников, но не мог воле божьей противиться: всех людей кара настигнет вскоре, все души их порочными были, потому как по этой земле чистой ходить смели.

Целый день гости осматривали убранство замка дорогое: в саду фонтан огромный сверкал серебром, в центре его статуя Меркурия святого, из янтаря высеченная, сияла. Тысячи картин прекрасных стены коридоров увешивали, в библиотеках книги со всей страны покоились, знания тайные в себе храня. Статуя феникса огромного из агата чёрного в главной башне высилась. Вернулись гости в банкетный зал и увидели, что картина там новая висит. Да не картина то была: огромная карта мира необъятного, а страна их маленьким пятном на ней лишь оказалась. Поражены были гости, не знали, что мир их столь огромен. Слышали, что лишь один материк по океану бесконечному дрейфует.

Явилась в зал Герцогиня прекрасная, чей лик за одеждами дорогими скрывался. Подумали гости, что сама королева навестила их, весь её облик драгоценностями был увешан, а ткань шёлковая фигуру мягко обволакивала. Но объявила прекрасная дева, что она свадьбой лишь руководит, и все мероприятия лично назначала. Проводила она гостей к спальням богато убранным следующего утра дожидаться. Лишь героя на мгновенье остановила и с улыбкой скромной промолвила: «Более всех ты гостем быть достоин, более всех с тебя спросится».

В четвёртый раз солнце из-за горизонта показалось. Гости омыты в священном фонтане замка были, под надзором статуи Меркурия святого. Та вода все болезни исцеляет и грехи душ смертных оголяет. Отправились гости во главе с Герцогиней прекрасной на второй холм — жених и невеста в замке том их ожидали с нетерпеньем. По лестнице высокой поднимались, триста шестьдесят пять ступеней её к небесам высились.

Три короля и три королевы на шести тронах величественных восседали, головы склонив. Слева седовласые правители на гостей взирали, белые одежды их чисты как облака в небе были, позади тронов их прекрасная стотысячекрылая