Создатели монстров - Рональд Гросс

Впрочем, говорят, что у всех изобретателей чего-то не хватает в голове; и никому нельзя препятствовать по-своему сходить с ума, если это ему угодно и никому не вредит. На днях все это выяснится и тогда можно будет толком разобраться в обстановке.

Успокоившись на этих рассуждениях, Ильин отправился в лабораторию и часов до пяти работал над оставленными Крозом препаратами, восхищаясь совершенством двух новеньких, со всеми новейшими приспособлениями микроскопов.

Глава 10. Гостиная в Африке

Когда Ильин поднялся на широкую, окутанную вьющимися растениями веранду здания, занимаемого капитаном, там за чайным столом уже сидели несколько человек, и Ленуар, быстро выйдя навстречу гостю, принялся знакомить его с остальными:

– Мсье Ильин – наш новый научный сотрудник, о нем я уже вам говорил. Лейтенант Тракар – летчик. Мсье Ахматов, ассистент Кроза, – ваш соотечественник.

– С Виктором Петровичем мы уже познакомились, – перебил Ильин.

– Тем лучше. И, наконец, разрешите представить вас моей жене.

Ильин поднял глаза и… потерялся.

Вероятно, на улице Москвы мадам Ленуар показалась бы ему просто очень красивой женщиной, но здесь, в Африке, и вдобавок на этом сумасшедшем острове, среди тихих и унылых топей… нет, это было невозможно! Ильин увидел высокую и тоненькую, слишком, может быть, для Ниамбы нарядно одетую женщину с большими серыми глазами и светлыми вьющимися волосами, остриженными «под пажа» и низко спускавшимися на лоб. Но кроме всего этого в ее внешности было нечто, не укладывающееся в обычное описание, – у него было впечатление, что нет и не может быть на свете другой такой женщины.

Мадам Ленуар поздоровалась с ним очень приветливо, затем все снова уселись за стол.

Уже через несколько минут Ильину стало ясно, что Ленуар заблуждался, считая, что немногочисленное общество Ниамбы собиралось ради него. Было очевидно, все находились здесь из-за мадам Ленуар, – именно к ней тянулись нити, заставившие каждого прийти на эту веранду, под широко раскинувшие листву громадные латании. И вместе с тем, должно быть, слишком далекой для всех была эта красивая женщина, потому что настроение гостей оказалось довольно молчаливым.

Летчик, отказавшийся от чая, молча сидел, опершись локтями о перила, глядя в землю. Иногда поднимая глаза, он впивался ими в хозяйку дома, затем снова начинал осматривать мыски своих сапог. Ахматов, бывший в довольно замысловатом сером костюме и высоком воротничке, также сидел молча и лишь изредка на мгновение проводил взглядом по лицу мадам Ленуар. Ильин, вообще говоря, не имел обычая стесняться в присутствии женщин, но сейчас почему-то потерял способность речи и чувствовал себя круглым идиотом.

За всех троих без умолку болтал смуглый, с основательным брюшком инженер – он приехал сюда на днях в связи с предполагавшимися крупными постройками. Шоколадные глаза этого малого почти не отрывались от лица хозяйки. Может быть, присутствие такой собеседницы вдохновляло его, но, надо отдать должное, рассказывал он остроумно и изящно. Ворох зачастую рискованных новостей и скандалов Парижа у него облекался в самую безупречную форму.

Однако после одного особенно сложного эпизода, в котором оказались одновременно замешаны министр народного просвещения, певичка из «Фоли Бержер», шофер министра и аббат церкви святой Женевьевы, мадам Ленуар засмеялась и, заявив, что она решительно не согласна больше слушать такие рассказы, поднялась и направилась в гостиную.

Из-за вершины пальмы вылезла почти круглая ослепительно белая луна, и призрачно далекими стали в ее свете человеческие лица. Ахматов предложил не зажигать лампы и попросил мадам Ленуар в дополнение к обстановке тропической лунной ночи что-нибудь сыграть. Та без возражений уселась за рояль. Первые вещи вовсе не произвели на Ильина впечатления, потому что в музыке он ничего не смыслил, и слишком сложные узоры звуков оставляли в нем впечатление простого шума. Затем мадам Ленуар сказала, что она исполнит старинную народную мелодию западных Пиреней – ее родины, и под аккомпанемент рояля запела. Голос у нее был небольшой, но красивый и мягкий. Непонятны были слова древнего языка басков[21], но захватывающей душу радостью звучал торжественный и простой мотив.

Сияние луны падало прямо на лицо молодой женщины. Зеленоватым блеском сияли низко спускавшиеся на лоб золотые волосы, и настолько прекрасной в эти минуты казалась она Ильину, что ему вдруг стало жутко. А что, если действительно впереди еще пять лет здесь, на этом чертовом острове, рядом с такой женщиной? Неужто по прошествии времени у него, Ильина, будет в глазах такая же покорная собачья любовь, как у этого злосчастного летчика или у Ахматова?.. Нет! Этого не будет! Он встал и без дальнейших околичностей начал прощаться.

Ленуар запротестовал, сказав, что отсюда так рано не уходят; его жена присоединилась к протесту и, с комическим ужасом всплеснув руками, сказала, что она никогда не села бы за рояль, если бы знала, что ее игра немедленно выгонит гостей из дому. После такого уйти было, очевидно, нельзя, а кроме того, Ильин вдруг осознал, что его непреложная решимость куда-то исчезла, и ему вовсе не хочется уходить.

Затем Ахматов предложил устроить спиритический сеанс. Ленуар высказался против, так как, во-первых, по его мнению, Ахматов сам поднимает ногой стол, а во-вторых, нельзя придумать более глупого занятия, чем сидеть в темноте и ждать, пока кому-то или чему-то незримому будет угодно пошевельнуть мебель. Инженер заявил, что спиритизм, бесспорно, является одним из самых совершенных методов флирта – и с этой стороны он его вполне признает, – но так как мсье Ахматов, по-видимому, оценивает эти вещи иначе, то он советует прежде всего зажечь свет: хорошая лампа всегда лучше самой полной луны, а кроме того, она прекрасно разгоняет «потусторонние» настроения. Свет зажгли, потом мадам Ленуар по общей просьбе снова уселась за рояль, потом ужинали, и было уже довольно поздно, когда Ильин вернулся домой. Настроение у него было весьма неясное. Законченной оценки положения, какая была у Дюпона, Ильин в себе не находил.

Сначала никак не удавалось заснуть. Лунный свет заливал комнату, упорно звучал в памяти голос и смех молодой женщины. Потом появился и снова исчез образ ее золотистых волос над сияющими серыми глазами, и Ильин провалился в сон.

Глава 11. Стрелковое учение с боевыми патронами

Когда Ленуар и Ильин подошли к воротам, часовой отдал честь, два раза провернул в замочной скважине небольшой двери тяжелый ключ и дернул висевшую у стены веревку. С той стороны отозвался небольшой колокол. Так как солдат не сделал после этого никакого движения, чтобы открыть дверь, Ильин с недоумением обернулся к капитану – и вдруг дверь отворилась. Ильин