Создатели монстров - Рональд Гросс

– Да? – Ильин повернулся на стуле и нагнулся вперед.

– Ленуар взглянул на меня и говорит: «Это и есть ваш коммунист?» – «Да, капитан, кое-какая коммунистическая литература и подозрения в попытке устройства радикальной ячейки. Надеюсь, в Париже охранка найдет в его прошлом более пикантные вещи». Капитан посмотрел еще раз на меня, словно хотел влезть глазами под кожу, затем ни с того ни с сего рассмеялся. Надо сказать, что Ленуар – самая опасная гадина, какую я когда-либо встречал в жизни, но кроме того, это самый решительный, веселый и беззаботный человек на свете… Как будто меня здесь и не было, он продолжал разговор с начальником охраны. «Знаете что, – говорит, – вам не кажется, что двери Ниамбы запираются крепче ворот любой тюрьмы в Европе? Если, по вашим словам, Дюпон – способный механик, то как раз такого нам сейчас и нужно. Давайте мне вашего бунтаря. Из Ниамбы он никуда не удерет, а моих доверенных уж никак не идеологизирует. – При этих словах капитан засмеялся вновь. – Если я останусь им недоволен, то… разве не было случаев, когда тонули в болоте люди, пытавшиеся вопреки контракту раньше срока выбраться из Ниамбы?» Начальник полиции ухмыльнулся, и дело было решено. Меня отправили прямо на катер, и в тот же день вечером я был в Ниамбе…

Дюпон взглянул в глаза Ильину.

– Ну, вот и все. История самая простая. А в остальном особенно жаловаться на судьбу не приходится. Комната отличная, обеды прекрасные и обращение гораздо более вежливое, чем в институте. А главное, попав сюда, я узнал самую каторжную выдумку, которая когда-либо приходила в голову человеку.

– Это насчет помесей негра с гориллой? – Ильин жадными глазами уставился в лицо собеседника.

– А, вы уже знаете? Дело не в помесях, о всякой такой науке я очень мало беспокоюсь. Дело в том, что они здесь строят ядро войска из таких чудовищ, с которыми вряд ли приятно будет когда-нибудь столкнуться. Вся эта история – дело рук вашего Идаева. Собственными бы руками пристрелил эту старую собаку!

Ильин с негодованием вскочил со стула.

– Да, да, и нечего обижаться! Вы, как маленькие дети, забавляетесь, выдумываете себе игрушки, играете с огнем и не можете осмыслить, что от брошенной вами спички может заполыхать пожаром и залиться кровью мир.

Ильин не мог не признать правильности приведенного Дюпоном аргумента и сдержал готовый вырваться резкий ответ.

– Дурак выдумал, – продолжал механик, – а умный человек пустил в дело. Этот Ленуар отдает себе отчет в своих действиях и их последствиях. Хотя и его собственные винтики не вполне отлажены, это лишь делает его еще более непредсказуемым. Логичен вопрос: почему молодой красавец капитан генерального штаба добровольно изолировал себя на краю света и тратит время на работу с существами, вызывающими отвращение даже при мимолетном взгляде? Ответ прост: у него четкий и верный план. С помощью Ниамбе он намерен достичь невероятных высот в карьере. Имея в своем распоряжении такую армию, он сможет взлететь к вершинам власти и признания в самом начале гражданского конфликта.

Ильин понял, что у него нет больше терпения слушать общие рассуждения.

– О всякой подобной философии, – прервал он Дюпона, – мы потолкуем после, а прямо сейчас рассказывайте толком, что и как делается в Ниамбе? Я приехал по вызову Идаева. В той записке, какую я, помните, тогда получил через негра, Идаев звал меня, и он же устроил мой перевод сюда, а когда я приехал, оказалось, что здесь он совершенно невидим – не то действительно болен, как говорит Кроз, не то его почему-то прячут, никак не могу понять.

– Этого и я не знаю, – ответил Дюпон. – Я его не видал и могу только сказать, что он находится за стеной в обезьяньем лагере, потому что здесь его безусловно нет. Вы хотите знать в двух словах, что здесь делается? Очень просто – делают гибриды негров с гориллой. Мамашами служат негритянки – потому, должно быть, что их легче доставать, чем самок гориллы. И несколько сот негритянок содержатся для этой цели там, за стеной.

Ильин невольно вздрогнул.

– Как они это делают, вам, ученым, лучше знать, а мне о такой мерзости и думать не хочется. Тьфу, черт, какая гнусность! Вот уж за что придется в будущем расстреливать без всякой пощады… Так вот. Полученным гибридам дают боевую подготовку, и обучение идет, видимо, полным ходом. Ведает всем этим капитан Ленуар. Для мохнатого войска он царь и бог, и дисциплина там такая, что лучшей, пожалуй, не было и в наполеоновской гвардии. Сколько их там, я не знаю, но много, и это такие чудовища, что от одного вида их любое войско обратится в бегство.

– Я их видал, – сказал Ильин.

– Каким образом?

– Влез на дерево и заглянул через стенку.

Дюпон одобрительно рассмеялся:

– Молодчина! Это не по-профессорски! Ну, а теперь вот что. Я у вас засиделся, нужно идти и кончать термостат у Ахматова. Надо будет нам с вами еще раз встретиться и уже как следует потолковать.

– Погодите, – Ильин жестом остановил его в дверях. – Что думаете про Ахматова?

– Ах, этот… Форменная скотина.

– Что ж, ясно… До свиданья!

Механик кивнул и скрылся за дверью.

Глава 9. Каторжная выдумка

В этот день Ильин обедал у Кроза, ибо тот зашел в лабораторию без стука и, не слушая никаких возражений, потащил его к себе. Через несколько минут после их прихода появился и капитан Ленуар, и Ильин снова испытал чувство ошеломляющего недоумения.

Когда мы много думаем о человеке, известном нам лишь своими делами, его поступки помимо нас формируют в нашем представлении некий телесный образ. И чем ярче сущность поступков человека материализуется в воображаемых нами чертах лица, фигуры и всего его облика, тем сильнее бывает впоследствии чувство изумления, когда этот человек появляется перед глазами живым, реальным, и оказывается совсем иным.

По тому, что Ильин слышал о Ленуаре, он представлял капитана удалым, рослым, с красным носом и нахально торчащими рыжими усами. Вместо этого к столу, улыбаясь, подошел и чрезвычайно просто представился молодой человек с бритым, красивым и очень юным лицом и с несколько более длинными, чем это полагается военному, каштановыми, слегка вьющимися волосами. Ему можно было дать лет двадцать пять от силы, хотя, как потом Ильин узнал, он был почти на десятилетие старше.

Однако не в чертах лица заключалась сущность физиономии Ленуара. Когда Ильин впоследствии вспоминал о нем, линии лица и фигуры стирались, и, закрывая их, вставала перед