Создатели монстров - Рональд Гросс

class="p1">– Отчасти друг с другом… конечно, посредством искусственного оплодотворения. Это гениальная инициатива вашего соотечественника Идаева. Но есть и другие помеси. Позже вы ознакомитесь с ними подробнее. Завтра я буду очень рад лично показать вам хозяйство.

– Да, кстати, я, конечно, могу увидать завтра Идаева?

– Идаева? – Кроз заметно смутился. – Видите ли… он очень болен. Тяжелое нервное расстройство, ужаснейшая лихорадка. Мы очень боимся за его участь. Сейчас врач и мне не разрешает его посещать. Да, Африка – плохое место для нашего брата-европейца…

Смущение профессора, особенно в первый момент, было столь заметно, что Ильин насторожился и сразу прекратил всякие расспросы. Еще через несколько минут он вернулся к себе, провожаемый Крозом до самых дверей своей комнаты.

Ильин разделся и лег в постель, но, выспавшись днем, теперь никак не мог заснуть. Ночь была невероятно тиха. Медленно остывал раскаленный воздух. Луна – круглая, белая и необыкновенно блестящая – отбрасывала резкие черные тени. Еле слышно гудел где-то под потолком пробившийся сквозь густую сетку окна одинокий комар. Вдруг громкий вопль разбил тишину вдребезги – и где-то слева, из-за бетонной стены, вслед за ним раздались тихие стонущие причитания. Ильин, напрягая слух, не мог уловить, человек это или зверь на что-то жалуется там, за стеной.

Затем снова – тот же дикий крик, начавшийся на хриплой низкой ноте, перешедший в течение секунды в протяжный вой и замерший еле слышным стонущим звуком… Сначала казалось, что это был голос какого-то дикого зверя. Но эти жалобные причитания за стеной! В них слышалась человеческая тоска и интонации разумного существа. И все-таки это не голос человека, однозначно!

Охваченный непреодолимой жутью, Ильин выхватил из кармана брюк револьвер и долго полусидел в постели, не решаясь сделать движения и напряженно прислушиваясь к каждому шороху за окном. Все было тихо, и в конце концов он незаметно для себя уснул.

С сияющим утром пришла беспричинная молодая радость. Когда распахнулась сетка окна и поток лучей сверканием и блеском заполнил комнату, нелепым и комичным показался заряженный револьвер на стуле возле кровати. Быстро одевшись, Ильин прошел на веранду.

Сад был невелик и запущен. Буйная тропическая зелень победоносно захватывала дорожки. У самой веранды гигантское дерево раскидывало на огромной высоте широкую крону. Лиана полудюжиной толстых канатов обвивала бугристый корявый ствол и, взобравшись наверх, спускалась нарядной бахромой. Стайка огненно-алых птичек с писком и гвалтом ссорилась высоко в ветвях. Спереди и справа сад замыкала густая стена кустов.

Когда Ильин через небольшую калитку вышел наружу, характер местности стал ему ясен с первого взгляда. Остров в этом месте представлял собою узкую, всего шагов в триста шириной, но довольно длинную гряду, полого спускающуюся в обе стороны к болоту. Далее, насколько хватало глаз, тянулось болото, кое-где поросшее мангровыми деревьями с сетью воздушных корней, конусом встающих над топью. Справа виднелся ряд крыш, закутанных в зелень, слева остров прорезала поперек бетонная стена. В стене имелись, по-видимому, единственные ворота с крошечным домиком возле них. В данный момент они были заперты, и на скамье у караульного домика сидели двое солдат.

Ильин счел преждевременным направлять любопытство в эту сторону и пошел вправо от дороги, пролегающей в нескольких шагах от края болота. В этот ранний час мир был пуст и тих. Вдруг Ильин услышал насмешливый голос Кроза:

– Доброго утра, коллега! Я вижу, вы встаете рано, но, если уж я застал вас вне дома, разрешите показать вам лабораторию, животных и прочее наше хозяйство!

Глава 6. «Хозяйство» Кроза

То, что сидело в клетке, с трудом поддавалось описанию. Во всяком случае, это не могло быть ни одной из крупных человекообразных обезьян. Кроз наслаждался изумлением молодого ученого.

Громадные, ниже колен свисающие руки, низкий череп и чудовищные клыки, горящие глаза под нависшими надбровными дугами и, по крайней мере, в два метра тулово, покрытое длинной буро-серой шерстью, производили жуткое впечатление. Завидев людей, гигантское животное с такой яростью бросилось к решетке, что Ильин невольно отшатнулся.

Кроз похлопал его по плечу:

– А хороша обезьянка, коллега? Вы не находите, что «Гагенбек»[20] упустил возможность сотворить подобное чудовище и выдать его за новую человекообразную обезьяну, только что найденную, скажем, в глубине недоступных джунглей Центральной Африки? Я думаю, что любой зоологический сад пошел бы на какие угодно жертвы ради получения этакого экспоната.

– Хорошо, профессор, – сказал Ильин. – Вижу, перед нами один из ваших гибридов – помесь орангутана и гориллы. Об этом говорит цвет шерсти, явно промежуточный между рыжей мастью орангутана и серо-черной шерстью гориллы. Но откуда же этот чудовищный рост? Это что-то ужасающее: этот зверь несравненно крупнее самой гигантской гориллы!

Кроз снова расплылся в улыбке:

– Вот это-то, дорогой мой, и является самым интересным. Разумеется, не тот факт, что гибрид оказался больше обеих родительских форм. Это вещь старая и общеизвестная. Возьмите семикилограммовых петухов, происшедших от скрещивания бойцовых петухов с породой доркинг, или громадных гусей, полученных от гуся тулузского и гуся эмденского, или верблюдов, иногда чуть ли не со слона ростом – итог скрещивания чистого одногорбого верблюда с чистым двугорбым. Интересно выяснить причину этого явления, а выяснение причины – оно же и овладение механизмом явления. Обратите внимание: когда культура накладывает руку на какое-либо растение или животное, нередко достигается увеличение роста и веса, иногда весьма значительное. Однако это увеличение не беспредельно, и вскоре мы упираемся… ну, если хотите, в потолок. Упираемся, и дальше ни с места. От лесной земляники до громадной культурной ягоды в сто граммов весом расстояние огромно. Так? Но можно ли вывести породу земляники с ягодами в полкило? Нельзя. Другой пример. Еще в прошлом столетии была создана знаменитая свинья в две трети тонны весом, а после этого мы бессильны прибавить сюда хоть сотню кило. Потолок – и как будто ничего не поделаешь.

– Вы сказали: «как будто», – вставил Ильин.

– Да, только «как будто», потому что в ряде случаев потолок-то, знаете ли… гнется. В самом деле: максимальный вес петуха крупнейшей чистой породы – шесть кило. И вдруг помесь имеет уже семь! Что означает лишний килограмм? Дыру в потолке, дорогой мой, дыру в потолке! Вы никогда не задумывались над этим вопросом, мсье Ильин?

– Нет… Но раз перед нами в клетке имеется явление такого рода, то я был бы очень рад услышать ваше мнение о его причинах.

– Причинах? – Кроз усмехнулся, и его узкие серые глаза блеснули. – Причин имеется несколько, дорогой мой, но на первое место я выдвигаю прежде всего одну. Она очень