Создатели монстров - Рональд Гросс

Лейтенант был настолько вытянут, и такое сознание своего величия выражалось в нем от кончиков сапог до пробора над гладко выбритой физиономией, что на этот раз уже Ильин с долей интереса раза два провел по нему глазами, и их взоры на мгновение встретились. По лицу лейтенанта скользнула брезгливая улыбка. Возможно, виной тому было чувство досады, испытанное минуту назад, но внезапно слепой гнев ударил Ильину в голову, и, не отдавая себе отчета в том, что он собирается делать, Ильин быстрым движением поднялся со стула и шагнул вперед. Однако лейтенант уже прошел, и Ильин снова опустился на свое место. Руки его слегка вздрагивали. Столовая была почти пуста, и за исключением лакея, взиравшего с выражением легкого недоумения, никто не заметил его странного выпада.

Поспешно проглотив обед, Ильин нахлобучил шапку и вышел в сад. Все это было абсолютно глупо. Хорошо еще, что так обошлось и он не учинил скандала в первый же день по прибытии, а то какой был бы срам возвращаться сейчас же в Москву и снова являться к профессору Колпакову с просьбой принять на службу!

В будущем подобной слабости допускать нельзя, но нельзя и ручаться, что, близко соприкасаясь со здешним обществом, он не напорется на какую-нибудь глупую историю. Пренебрежительного к себе отношения он, Ильин, не допустит, каких бы последствий это ни имело. Но рисковать вылетом из института тоже не следует. Отсюда вывод – поскорее заняться тем, для чего он и приехал: работать, составлять себе имя, брать все что можно от Африки и поменьше путаться с этой сомнительной публикой. А обедать он будет дома.

* * *

На следующий день Ильин познакомился с Кремье. Тот оказался высоким, стройным, несмотря на свои пятьдесят, и очень элегантным даже в лабораторном халате мужчиной. Держался он холодно, но просто, и непродолжительный разговор вполне разъяснил Ильину его положение.

Оказывается, он был приглашен в лабораторию Идаева по его же рекомендации и настоянию, но затем было решено оставить Ильина на территории института. Дело в том, что в Ниамбе развернута работа, не подлежащая по различным причинам оглашению, и доступ туда чрезвычайно ограничен. Кроме того, Идаев тяжело заболел, и, хотя жизни его не угрожает опасность, на скорое выздоровление мало надежды. Поэтому Ильину решили предложить занять место ассистента в лаборатории Кремье. Профессор несколько знаком по литературе с работами мсье Ильина и считает, что мсье окажется чрезвычайно ценным сотрудником. В случае его несогласия администрация, принося свое глубокое извинение, конечно, оплатит обратный проезд и возместит все прочие издержки. Мсье Ильин согласен остаться?.. Он, Кремье, очень рад и просит нового коллегу принять с завтрашнего же дня участие в оборудовании лаборатории, пребывающей ныне в стадии развертывания…

Глава 3. Механик Дюпон

Со времени прибытия Ильина в институт прошло уже более недели, но приступить к работе еще не удалось, так как красились стены, прокладывались трубы, и вообще, все в лаборатории было перевернуто вверх дном. С другой стороны, благодаря этому завязалось знакомство Ильина с Дюпоном. Плотный, чернявый, с квадратной физиономией механик-водопроводчик, торчавший по своим делам целыми днями в лаборатории, оказался очень веселым и разговорчивым парнем. Собственно, нельзя было точно установить, когда от деловых замечаний по поводу укладки труб они перешли к посторонним разговорам, из которых получилось затем нечто вроде дружеских отношений.

Молчаливость никогда не входила в число добродетелей Ильина, а вместе с тем как-то вышло, что с Кремье невозможно было поддерживать какой-либо разговор, кроме чисто делового. С прочими же научными работниками и вовсе не было общения. Конечно, первое время разговоры с механиком велись со всей необходимой дипломатией, потому что… черт его знает! И вообще, никогда не следует болтать лишнего, особенно в чужих местах. В этом же роде держался сначала и Дюпон: охотно слушая рассказы о советской республике, сам он говорил мало и осторожно. Отсюда Ильину было легко сделать соответствующий вывод, после чего разговаривать стало проще.

В институте Дюпон служил около года, но о содержании происходившей здесь работы ничего не знал, да и мало этим интересовался. Об Идаеве он также ничего не слышал. Что же до Ниамбы, то о ней Дюпон сообщил Ильину довольно бестолковые и несообразные вещи. Разговор на эту тему зашел на третий или на четвертый день после того, как Ильин засел в амбулатории. На вопрос Ильина Дюпон немного помялся, взглянул на собеседника и вдруг широко улыбнулся.

– Знаете, – сказал он, – я бы вам не советовал расспрашивать здесь всех и каждого об этом заведении. Дело в том, что вокруг Ниамбы наворотили какую-то особую тайну. На службу туда принимают только по контракту на пять лет и без права выезда раньше срока. Я думаю, что администрация вряд ли придет в восторг, узнав, что вы интересуетесь этим местом. Да, впрочем, я и сам знаю о Ниамбе немногое. Только вы никому не рассказывайте, что я говорил с вами об этом. Порядки здесь строгие, и я, наверное, полетел бы за это со службы… обратно через океан, в Европу.

Ильин засмеялся.

– Думаю, мне тоже нет особого толка объявлять во всеуслышание, что я интересовался вашими маленькими секретами. А спрашиваю о Ниамбе я только потому, что меня самого пригласили именно там работать, а затем неизвестно почему планы переменились.

Механик на минуту задумался.

– У меня есть там приятель-негр, работающий на пристани, – сказал он, – но я его давно не видел. Вообще, болтают черт знает что, а насколько это правда, я сказать не могу.

Ильин выжидающе молчал.

– Ну… Во-первых, при мне оттуда никто не возвращался – ни белый, ни черный, за исключением двух-трех лиц из администрации. Во-вторых, туда везут много материалов, приборов и продовольствия. В-третьих, Ниамба – остров среди такого болота, по которому нельзя пройти ни в какое время года. И потом… за последние годы туда привезено несколько больших партий негритянок – этак, пожалуй, несколько сотен, если не больше. Скажите, какого черта им могут быть нужны негритянки?..

Ильин потер себе лоб:

– Не знаю… А вы как думаете?

– Никак! Откуда же мы можем знать, если с Ниамбой нет никаких сообщений? Ну, вот, пожалуй, и все. Только, значит, еще раз… пожалуйста, этот разговор – между нами.

В коридоре раздались голоса негров, тащивших тяжелый ящик. Ильин открыл дверь, и, когда носильщики в сопровождении рыжего бельгийца вошли в лабораторию, механик сосредоточенно свинчивал два колена трубы.

* * *

Период дождей