Создатели монстров - Рональд Гросс

Слева, в трех шагах от двери, в нелепой напряженной позе стоял гориллоид, на голову выше Ильина, держа обеими руками винтовку «на караул». Длинная ли черная шерсть на теле чудовища или то, что отсутствовал хотя бы самый что ни на есть «фиговый листок» на бедрах, – что-то потрясающе несообразное было в этой гигантской сгорбленной фигуре с ружьем, отдающей честь капитану. Был момент, когда образами из сна показались Ильину серая стена, залитая солнцем, и нечеловеческие впалые глаза гориллоида, устремленные на капитана с одурелой неподвижностью.

Не задерживаясь у ворот, Ленуар пошел дальше, и когда Ильин через несколько секунд посмотрел назад, чудовищный страж, придерживая левой рукой винтовку, правой задвигал тяжелый засов и поворачивал ключ.

– Ну? – Ленуар обернулся и с любопытством взглянул в лицо спутника. – Каково ваше впечатление, мсье Ильин?

Выражение лица Ильина было красноречивее слов, и капитан весь засиял от радости.

– Для меня, – пояснил он, – эти полузвери давно потеряли остроту и яркость новизны. Человек, увы, способен привыкать даже и к таким вещам, но я приблизительно представляю себе ваши впечатления!

Ильин повернулся к капитану и широко открытыми глазами уставился в его лицо.

– Может быть, в другой обстановке – в клетке, в лаборатории, в лесной чаще – он не был бы таким… – Ильин остановился, не находя для своей мысли подходящего выражения. – Ведь существовали на земле куда более невероятные создания. Но эта винтовка в руках мохнатого животного, сутулая фигура зверя и в то же время какая-то чудовищная пародия на военную выправку… Знаете, это все буквально не укладывается в моем мозгу. Я даже не способен представить, на что они могут быть похожи в массе.

– Сейчас увидите, – сказал Ленуар.

Капитан бодро зашагал к видневшимся вдали баракам. Ильин шел рядом, напряженно вглядываясь во все кругом и стараясь запечатлеть в памяти малейшие детали местности и обстановки. До бараков было не более полукилометра. Изрытая канавами и ямами и почти лишенная травы песчаная равнина производила унылое впечатление.

Когда Ленуар подошел к первому домику, оттуда выскочили два гориллоида и в нелепо напряженной позе, с опущенными по швам длинными лапами, замерли, уставясь прямо на капитана. Ленуар сделал знак рукой, и один из них, с висевшей на кожаном ремне саблей, карикатурно маленькой для его роста, горбясь и размахивая руками, зашагал рядом.

Капитан отрывисто изрек несколько слов – очевидно, на местном негритянском языке, – на что чудовище ответило короткими лающими звуками. Впервые Ильин слышал совсем вблизи голос гориллоида, и впечатление было не менее жуткое, чем от его внешнего облика. В звуках этого голоса не было ничего человеческого: они напоминали лающий крик самцов гориллы, и в то же время это была, несомненно, членораздельная речь. Из звериной глотки вылетали… слова! На каком-то непонятном языке, но, бесспорно, человеческие слова!

Справа от барака тянулась, пересекая остров, полоса довольно густого кустарника, за ним оказалось снова поле. Здесь, как только Ильин вышел на опушку, перед его глазами, не больше чем в ста шагах от него, выросла длинная в две шеренги цепь гориллоидов.

При приближении капитана Ленуара винтовки поднялись вверх, и равнина огласилась настолько необычным лающим воплем нескольких сотен чудовищ, что у Ильина пробежал по коже мороз. Ленуар молча прошел вдоль рядов, затем отдал какой-то короткий приказ. Несколько гориллоидов ответили на это громким криком, шеренги разомкнулись и начали расходиться в разные стороны.

Ленуар обернулся к Ильину и улыбнулся при виде его побледневшей физиономии и горящих глаз.

– Отряд, уходящий направо, – сказал он, – это гориллоиды старших возрастов, уже получившие хорошую военную подготовку, а те, кто идет в другую сторону, – они заметно меньше ростом, обратите внимание, – это молодняк, только начинающий свое образование.

Ильин как зачарованный следил за перестроением «солдат».

– Всякой дурью, которой по старой памяти еще увлекаются в войсках многих стран, – продолжал Ленуар, – мы здесь абсолютно не маемся. Ни шагистики, ни парадных ружейных приемов мы им, конечно, не преподаем, а ограничиваемся боевой подготовкой – да и то, как вы увидите, весьма своеобразной. Ибо я создаю здесь, может статься, самое грозное, какое видел мир, орудие борьбы… а вовсе не балет для услаждения взоров военного начальства! Дисциплина, которую я утвердил среди моих ребятишек, беспощадна, но пустяков мы не требуем от зверя, обученного убивать и побеждать. Нелепо было бы добиваться, скажем, какой-либо стройности и чистоты ружейных приемов от этих мохнатых отвратительных животных, на которых вдобавок не имеется не только штанов, но даже и маленького пояска.

Капитан засмеялся. Затем, опять сделавшись серьезным, продолжал:

– Сейчас вы увидите, как мы готовим их к войне, и поймете, почему я уверен, что с этим войском, как с ударной частью, я в первом же бою сломлю всякое сопротивление. Старший возраст обороняет окопы. Молодежь ведет наступление. Огонь ведется боевыми патронами! – Ленуар выпрямился, черты его лица как-то заострились, обычно смеющиеся глаза стали алчны и пусты, и почти жуткой показалась Ильину эта слишком уж внезапная перемена в знакомом и приветливом лице.

Внимательно вглядываясь в движение цепей гориллоидов, Ленуар прошел примерно три сотни шагов направо и остановился. Ильин молча шел рядом.

Двигавшийся вправо отряд вдруг исчез – словно провалился сквозь землю. Только еле заметное на поверхности земли движение голов и рук с винтовками показывало, что в том месте, очевидно, тянулись узкие, хорошо замаскированные окопы. Потом над всей линией окопов появилось множество разноцветных кружков, величиной примерно в человеческую голову. Некоторое время кружки шевелились, затем застыли на месте, и длинная пестрая их полоса, разбитая промежутками на группы, выросла над полем на высоте около трети метра над землей.

Ленуар стоял молча, и Ильин, пока во всем этом ровно ничего не понимавший, не хотел обращаться к нему с вопросами. Между тем второй отряд отошел влево, к окраине болота, и в рядах молодых гориллоидов началась какая-то возня и суета. И там замелькали в воздухе разноцветные кружки, затем они исчезли, и цепь, широко развернувшись, улеглась на землю. Ленуар поднял руку. Стоявший сзади него громадный гориллоид, тот самый, что присоединился к ним у крайнего домика, поднес к губам свисток, и оглушительный свист прорезал воздух. В ответ с обеих сторон раздались редкие неторопливые выстрелы.

Капитан и Ильин стояли не больше чем в ста шагах сбоку от границы поражаемого пространства, и казалось, что совсем рядом жужжит рой пуль, несущихся от одной цепи к другой.

Через минуту со стороны отряда, залегшего у края болота, вскочили и резво побежали вперед группы черных фигур. Ружейный огонь сразу