Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Время тянулось, как разжёванная ириска, медленно и бесконечно. Войко то выныривал из душного забытья, то проваливался снова. Каким-то краем сознания он отметил, что день сменился ночью, потом опять рассвело. Наконец, он полностью очнулся, попробовал сесть, опершись спиной на какой-то булыжник. Голова раскалывалась, страшно хотелось пить. Капитан пытался понять, что с ним, но воспоминания прерывались на поляне, где его что-то укусило в шею, а дальше — темнота. Подняв голову, он сфокусировал взгляд. Напротив высилось нечто похожее на огромный разлапистый кактус, с которого свисали длинные лианы. Под ним на корточках сидело несколько существ, фигурой напоминавших обезьян, а лицами… мордами… Нет, ни в одном из человеческих миров таких монстров не водится — вблизи они ещё отвратнее, чем на пожелтевших фото пятидесятилетней давности.

Так… у них дубины и какие-то трубки. Пистолет на месте, но если он и успеет пристрелить пару красавцев, остальные его прикончат. Да и пока они настроены вроде бы мирно. Пить-то как хочется! Попробовать попросить, что ли? Воислав сложил ладони чашечкой и поднёс ко рту. Дикарь указал налево — там оказался крохотный родничок. С трудом оторвался от земли, дотащился, шатаясь и хватаясь за стволы деревьев. Глотнул, вроде полегчало, но поход к роднику отнял слишком много сил, и пленник снова впал в забытье.

Придя в себя вторично, Войко поднял мутные глаза на камень, к которому раньше прислонялся, и оцепенел. С основания до вершины чёрный валун пересекала колонка непонятных значков, а венчала его старая алюминиевая кастрюля, нахлобученная на заострённый конец, наподобие шапки. Следы прошлой экспедиции, которые они столько времени искали!

Разыскав в кармане блокнот и карандаш, Войко принялся тщательно перерисовывать значки. Туземцы одобрительно загудели, один протянул ему сорванный с приземистого кустика узкий лист, положил такой же в свою пасть и принялся тщательно пережёвывать. Капитан помотал головой, продолжая работу, но абориген настойчиво впихивал листик ему в руку.

— Если снова откажусь, в рот затолкнёшь? — мрачно пробурчал Войко. — Впрочем, поскольку ты меня не прикончил на месте, то травить вряд ли собираешься…

Листочек оказался горьковатым, но в целом приятным, в голове прояснилось, рисовать стало легче. А потом… потом в мозгу взорвались отчаянные крики боли и ужаса. И одновременно уже снаружи — знакомый треск выстрелов. Дикари с воплями побежали на звуки пальбы, и Воислав, еле волоча ноги, поплёлся за ними. Оставаться одному в зарослях, из которых в любой момент может вылезти хищная зверюга, совсем не хотелось.

Поскользнулся, упал… нет, так не дойти. О, куст со знакомыми листочками! Похоже, они могут взбодрить. Ну-ка, попробуем…

Голову окутал лёгкий туман, Воислав споткнулся, выругался… и услышал голос. Точнее, не услышал — тот сам по себе возник в голове. Тембра он не имел, хотя манера говорить была знакомой, да и общался невидимый собеседник на орлеанском.

— Капитан Гверо?

— Кто вы? — Как бы плохо ни соображал Воислав, он понял, что открываться кому-то, лезущему тебе в голову, не стоит.

— Аваланд. Когда мне сообщили, что вас не нашли, я что-то такое и предполагал.

— Что предполагали?

— Всё потом. Можете ничего не говорить, только думайте. Где вы и что происходит?

— Ковыляю к дикарскому стойбищу на звуки выстрелов. Рядом со мной… речка, через неё перекинуто два бревна… С которых я свалюсь, если полезу.

— Стреляют далеко?

— С версту от меня где-то…

— Выйдите на открытое место и сидите. Ари… то есть Эаль вас подберёт.

Ждать пришлось недолго. Через минуту к речке с торжествующим лаем выскочил пёс, а за ним и моряки с «Тавалоги», радостно загалдевшие, увидев своего капитана. Катер Ираклиса легко нашел их и взял всю компанию на борт. Венды вернулись на «Тавалогу», а капитана Аваланд пригласил к себе. Майор проводил его и ушёл — ему ещё предстояло лететь за убитыми.

Магнат протянул Войко чашку со своим чаем. Капитан глотнул и удивился. Вяжущая горечь, от которой его при первой попытке отведать напиток едва не вырвало, куда-то подевалась. Теперь вкус казался приятно-терпким и чуть-чуть сладковатым.

— Добро пожаловать в клуб «Священный кактус»! — усмехнулся Аваланд, сделал ещё глоток и продолжил медленно и словно через силу: — В тот день мы пошли на охоту втроём, я и два матроса. Бродили долго, интересного зверья не попадалось, сели перекусить под кактусом, мясистым, разлапистым таким, с воздушными корнями… Потом укол — и провал. Очнулся на закате, как выяснилось, следующего дня, голова как из горелой ваты, рядом трупы… и страшно хочется пожевать листик куста, который рос рядом. От него исходил такой аромат… Пожевал, действительно стало лучше, а потом услышал голоса, узнал наречие туземцев и даже смог разобрать отдельные слова. Я сумел объяснить им, где нахожусь, они пришли и помогли добраться до корабля, донесли трупы… У меня хватило глупости рассказать обо всем Фарни, и первое, что сделал этот ненормальный — побежал искать кактус. Ему повезло, он тоже выжил. Мы стали экспериментировать с передачей мыслей, сами и с туземцами. С ними большей частью зрительными образами…

— Неужели и так можно?! — поразился Войко.

— Да, я вас научу. Со временем сумеете овладеть и направленной передачей сообщений, чтобы вас слышал только собеседник — это примерно, как радиоэфирный сигнал на определённых волнах. Неподготовленный человек, пожевав листик, инстинктивно выходит на волны… ну, скажем, общей доступности. Когда все отправились на поиски, я попил чайку, чтобы попросить аборигенов о помощи… и натолкнулся на вас.

Воислав потряс головой, приводя в порядок спутавшиеся мысли.

— Получается, что мы с вами теперь можем общаться мысленно? Тогда я сейчас…

— Стойте! — Аваланд предостерегающе поднял руку. — Эксперименты потом. Сейчас надо решать, как выбираться из задницы, куда нас запихал этот идиот Кастрел. Его солдаты убили нескольких дикарят, их родственники в ответ прикончили ваших спутников, и теперь тут идёт небольшая, но очень паршивая война!

— Каким местом ваши люди слушали инструктаж?! — Аваланд глядел на командира «Батиллуса» с таким омерзением, что, воплотись оно в реальные действия, того просто раздавило бы. — Почему стреляли на поражение, когда на них не нападали?

— Но они… — казалось, Кастрел так до конца и не протрезвел. — Они сами…

— Что аборигены такого сделали? Вы им кастрюлю пожалели? Так надо убирать лагерь! И люди по ночам должны находиться в каютах, а не шляться где ни попадя. Тем более, если это грёбаные горожане, которые и посрать не умеют без унитаза.

— Послушайте, я не позволю…

Кастрел был возмущён. В таком тоне с ним мог говорить только отец, а не какой-то посторонний старикан, да ещё и гражданский!