Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Азарт постижения тайн новой планеты сразу захватил Войко. Отчёты первой экспедиции он начал изучать ещё во время подготовки, но их оказалось слишком много. Остальное приходилось глотать поздними вечерами, урывая часть от сна. Симбиоз пронизывал всю Радугу: казалось, ни одно животное и ни одно растение не существовало само по себе.

Часто они составляли целые команды: в желудке черепахи, давшей приют осам, жили крошечные водоросли, улучшающие пищеварение бронированного гиганта и сами питавшиеся тем, что проглотил хозяин. Сверх того, в трещине на панцире обнаружились колонии желтоватых грибков с проросшей до кожи грибницей. Вытягивая из черепашьего тела питательные вещества, они синтезировали в себе минерал. Старые грибы каменели и постепенно заделывали трещину своими телами, а им на смену спешили новые…

И так везде! Чего стоят сросшиеся между собой корни некоторых пород деревьев, казалось, опутывавшие огромные острова! Ботаники считают, что таким образом вода и питательные вещества могут передаваться на засушливые участки. И не только питательные — первая экспедиция наблюдала совершенно удивительное явление: листья на опушке леса, где их стали пожирать толстые фиолетовые гусеницы, внезапно стали ядовитыми для обжор, и тем пришлось уползать.

Наверняка есть свои симбионты и у туземцев, но про это в старых отчётах ничего нет. Может, Аваланд что-то знает — он единственный, кого скрывающиеся в зарослях аборигены подпустили к себе. Остальные до сих пор видели дикарей исключительно на фото первой экспедиции, и смотреть на них без отвращения было невозможно. Впрочем, для местных парней человеческие кинозвёзды и модели, наверное, тоже не слишком симпатичны.

Глядя в уродливую физиономию вождя островного племени, Аваланд подозревал, что тот врёт, но сделать ничего не мог. Двух сотен слов языка аборигенов, выученных ещё в прошлой экспедиции, не хватало катастрофически — у каждой стаи своё наречие, иногда похожее на соседское, а иногда и совсем нет. Да и не только в языке дело — мозги у туземцев крутятся по-другому. В мирах Лиги и Союза и даже на Джалне таких давно не осталось, и попробуй разбери: что у них на уме? Подарки брали, напасть не пытались, а дальше — стена. Когда Эдна и Фарни пытались наладить с ними контакт, Аваланда больше интересовал животный мир, а люди, пусть жуткой и странной внешности, рядом с экзотическим зверьём не впечатляли. Теперь все надежды только на дикарей, и эти надежды катастрофически не оправдываются.

Нет, вождь его понимал, но раз за разом отвечал одно и то же. Он ничего не слышал о странных пришельцах с неба. Может, другие о них и знали, но они ушли отсюда давным-давно. Куда? Да кто ж его знает? Далеко, за воду. Его племя пришло сюда позже, с дальнего острова, когда туда пришла смерть из огненной горы.

Приметный чёрный камень, под которым Фарни обещал оставить записи, никак не находился и, возможно, даже не уцелел. Там, где в прошлый раз расстилалось поле, шумело зелёное море джунглей, а место, где стоял лес, полностью облысело. Записанные координаты не помогли — всё равно приходилось рыскать по неровному кругу диаметром в две сотни километров. Ари ежедневно обшаривал его на катере, но пока без толку — да и много ли увидишь сверху? Матросы и солдаты на земле оказались столь же невезучи. Надежда вспыхнула, когда альрамей отыскал поселение туземцев… и погасла.

Аваланд решил привлечь к поискам офицеров, и не прогадал. Кастрел не смог сказать ничего внятного, зато Гверо доказал, что не зря изучал старые отчёты. Проанализировал прежние и новые карты и сузил пятно поиска до овала семнадцать на тринадцать километров. С прежним участком он совпадал лишь частично, и лагерь перенесли от края леса на большую поляну в джунглях. Учёные пришли в восторг, зато матросы шипели и ворчали: им пришлось оборудовать новую стоянку и с удвоенным усердием прочёсывать местность. А отдыхать когда?

У вендов свободного времени и так оставалось немного. Любой офицер знает: безделье разлагает личный состав. Солдат, не занятый работой или учёбой — потенциальный бандит. Он быстро дуреет, бузит и в итоге становится опасен и для себя, и для окружающих. Поэтому экипаж «Тавалоги» был постоянно занят. Одни наводили чистоту на палубах и в лагере, другие перебирали двигатель, третьи направлялись в помощь учёным. Следить за собой заставляли всех, и сам капитан каждое утро подавал пример тщательно выбритой физиономией. Боевые патроны и спиртное Воислав держал под замком, а подчинённых после отбоя загонял в кубрики: по джунглям на незнакомой планете ночью шляться нечего! Впрочем, иногда удавалось и поразвлечься. Вот и сейчас от вечернего костра доносились взрывы хохота.

Капитан-летенант Гробич вслух читал матросам и примкнувшим к ним учёным книжку, судя по яркой обложке, импортную. О том же говорил и слегка замедленный, по фразам, темп чтения. Неудачливый Гроб обладал одним талантом, которому люто завидовали однокашники — иностранные языки давались ему с лёту. Еще заканчивая академию, он в совершенстве знал орлеанский и довольно свободно говорил на хинтерландском. Книжонку из Кандианы, которую заселили колонисты Орлеании, зачистив малочисленных аборигенов, он переводил с ходу.

«Наивысшая ценность в мире — это свобода, — Ритэл ласково положил руку на нежное плечо Санди. — Высшие силы тоже могут ошибаться, но они дали нам выбор, чтобы человек мог исправить их ошибки…»

— Сидите, сидите… — благодушно махнувший рукой матросам капитан Гверо возник, как всегда, неожиданно. Затем он повернулся к Гробичу и показательно нахмурился. — Что это вы читаете личному составу, товарищ старший артиллерист? Опять пропагандисты Лиги клевещут?

— Про политику я бы читать не стал, да и ребятам неинтересно, — успокоил командира всё ещё давящийся от смеха Веселин. — Это фантастика! «В чужом теле» называется.

Девчонка-старшеклассница с детства завидовала парням — сперва что те умеют писать на забор, потом что им можно носить штаны и драться. В общем, к пятнадцати годам она твёрдо решила, что хочет стать мальчиком, и одновременно втюрилась в учителя. Он в неё тоже втрескался, но не как в девушку, а как в парня. А тут как раз начали делать операции по смене пола…

Подошедший вместе с Войко Аваланд сдавленно фыркнул. Гробич наклонился к книжке и проникновенно продолжил:

«Не бойся, любимая, всё будет хорошо! Ты обретёшь себя, и сразу, как окончишь школу, получишь тело, соответствующее твоей душе. Мы сможем быть вместе, и ты поймёшь: мир мужской любви намного богаче и разнообразней, чем простое совокупление между мужчиной и женщиной, в нём