Висельное древо - Бен Ааронович

— Так что, когда мы вернулись в Лондон, я позволила себе снова стать женщиной средних лет.

— Вот так просто?

— Ну, я держалась подальше от зеркал и пересмотрела кучу выпусков «Антикварных гастролей» — это помогло.

— И как быстро всё вернулось? — спросил я.

— За пару месяцев, — ответила она. — Гусиные лапки, полные бёдра — всё как полагается.

Я подумал: довольно незаметные гусиные лапки.

— И всё просто вернулось обратно?

Леди Тай пожала плечами.

— Возможно, растяжки я себе всё-таки не вернула, — сказала она.

— Он заметил?

— Не знаю, — ответила она. — Когда вы женаты, вы привыкаете друг к другу — и на самом деле видишь только того человека, которого ожидаешь увидеть.

— Беверли может сделать себя старше? — спросил я и тут же вспомнил её сестру Никки, которой якобы девять лет и которая, по слухам, утопила человека на суше. — А Никки?

— Нет никакой инструкции, Питер, — сказала Леди Тай. — Нет группы поддержки со страницей в «Тамблер» и простым ЧаВо. Я — старшая. Это значит, что всё происходит со мной первой. Мне приходится совершать все ошибки, и первая из них — думать, что я человек и могу вести обчную человеческую жизнь.

У меня в груди похолодело. Должно быть, это отразилось на моём лице.

— Я переживу своих детей, Питер, — сказала она. — Я переживу детей своих детей. Если не случится чего-то радикально непредвиденного, я переживу всех, кого люблю, кроме своей семьи. — Она мотнула головой. — Я хочу уберечь сестру от боли — так что можешь подать на меня за это в суд.

Я не знал, что сказать, поэтому просто промолчал.

— Ты хотя бы подумаешь над тем, что я сказала?

— Кто убил снайпера? — спросил я. — Ты знаешь?

Леди Тай напряглась и сделала ещё глоток вина, прежде чем ответить вопросом на вопрос.

— У тебя есть какие-нибудь предположения?

— Думаю, это был сэр Уильям Тайберн, ныне покойный член известного семейства, — сказал я. — Ты знаешь, о ком я говорю?

— Сын Старика Темзы, — она произнесла это торжественно, словно призывала духа или представляла судью.

Я ждал продолжения, но она сделала ещё глоток вина и посмотрела на меня поверх бокала.

— Это был он?

Леди Тай пожала плечами.

— Он как-то связан с тобой? — спросил я. — На духовном уровне?

Леди Тай фыркнула прямо в бокал, поставила его и быстро прикрыла нос и рот рукой.

— На духовном, Питер? Не просто уложить это в рамки твоей рационалистической картины мира, да?

— Только потому, что мне никто никогда не даёт прямого ответа, — сказал я.

— Это потому, что они сами не знают, — сказала Тайберн. — Это как в экономике. У каждого своя теория, а некоторые и вовсе делают из неё религию.

— Так он часть тебя или нет? — спросил я громче, чем собирался. — Мне нужно знать.

Леди Тай снова фыркнула, так что я с вызовом поднял свой бокал и осушил его залпом. Я схватил бутылку и вылил себе остатки вина.

— Вот, — сказал я. — Теперь я сделал шаг тебе навстречу.

— Вы с Бев так подходите друг другу! — сказала она. — Какая жалость, что ты так быстро изнашиваешься!

— А «Ред Страйп» найдётся? — спросил я. — «Кроненбург»? «Циндао»? «Стар»? Да бросьте, у вас наверняка осталось хоть немного пива «Стар».

— Логично было бы так подумать, да? — сказала леди Тай. — Но ты просто ещё не видел, как пьют мамины подруги. — Она вздохнула. — Ладно. Он существует, этот мистер Уильям Тайберн, эсквайр — как воспоминание, как выдуманная в детстве история, которую я повторяла так часто, что она стала правдой. Он реален — как фотография дедушки, который умер ещё до твоего рождения.

— Это он убил снайпера?

— Ну уж точно не я! — сказала Леди Тай. — Знаешь, я ведь вела дела с Фондом общественной политики. Они проводили исследование по увеличению пассажиропотока на Темзе. Я посетила добрых полдюжины их встреч и презентаций, и ни разу — ни единого разу — не встретила Мартина Чорли.

— Он тебя избегал. — сказал я. — Не хотел, чтобы ты его учуяла.

— А ведь я почти его достала! — сказала Леди Тай со злой ухмылкой. — Я бы утопила этого мелкого засранца, если бы чёртовы американцы не вмешались! — Она нахмурилась. — Кстати говоря, что ты с ними сделал?

— А почему ты спрашиваешь?

— У меня гипертрофированное чувство ответственности.

— Мы отправляем их домой завтра. — сказал я.

Там была какая-то сделка, но никто не потрудился посвятить нас в детали.

— Парочка фунтов за нашу услугу, — сказал Сивелл, когда я его спросил.

Я спросил об этом агента Кимберли Рейнольдс, когда провожал её и её подопечных на базе Брайз-Нортон, но она сказала, что не может мне ответить. Зато она поинтересовалась, всё ли мы вернули из списка АНБ. Я не стал говорить ей о том, что Леди Хелена унесла «Третий принцип», но сказал, что машина Бэббиджа — «Машина Мэри» не найдена.

— Мы даже не знаем, была ли она в машине, — сказал я. — У тебя её нет?

— Она ведь весила фунтов двести? — спросила она и предложила мне понести её багаж.

Мы договорились поддерживать связь, и я пообещал прислать ей кое-какие книги. Я спросил, как нам сохранить приватность общения, но она лишь рассмеялась.

— И что ты предлагаешь использовать? — сказала она. — Волшебное кольцо-дешифратор? Просто не говори ничего такого, о чём не следует знать АНБ.

Я добавил пункт «налаживание связей с зарубежными органами магического правопорядка» в тот большой и весёлый список дел Безумства, которые предстояло выполнить.

***

И оставался еще один крючконосый ублюдок, который не знал, когда нужно заткнуться.

Рано утром следующего дня я доехал до Лондонского моста и встал там, где, по моим прикидкам, была его середина, повернулся спиной к реке и опёрся на парапет. Даже в шесть утра мимо меня в темноте текли потоки офисных клерков: ссутулившись, засунув руки в карманы или сжимая зонты, в попытке укрыться от моросящего дождя.

— Ты донимаешь меня уже целый год, — сказал я. — Хочешь поговорить? Давай