Ключник - Максим Казанцев

А золотое сияние осталось.

Марк опустился на колени перед растением, и — не смог заставить себя сорвать плод.

В его ноздри ворвался — запах!

Запах чего-то невероятного…

Сглотнув ком, Марк понял, что больше всего он напоминает ему запах МАМЫ…

Он просидел так почти три часа.

Смотрел на свет, льющийся сквозь пальцы поднесённой ладони, слушал ручей и чувствовал странное, забытое: всепроникающую любовь, будто он снова вернулся в детство — в окружение своей дружной семьи.

Сорвать это казалось святотатством.

— Прости, — тихо сказал Марк. — Мне очень нужно.

И коснулся плода пальцами…

Он был готов ко всему: к атаке, к боли, к сопротивлению, к пробуждению какого-нибудь стража, к тому, что растение попытается скрыться.

Но…

Плод отделился сам. Легко, буднично, без малейшего сопротивления. И даже наоборот — он будто бы прыгнул в руку, отчего Марк едва не выронил его.

Размером с крупное яблоко, плод весил больше килограмма — тяжёлый, плотный, тёплый на ощупь. Он лежал в ладони, светился ровным золотом и был…

РЕАЛЕН!

Спасение Лизы.

Здесь. Сейчас. В его руках.

Замерев, Марк стоял, боясь моргнуть: цель, к которой он так долго шел — достигнута!

А потом, встряхнувшись, он достал из кольца золотую монету стазис-куба — на её полированной поверхности была выгравирована крохотная фигурка растения в виде человечка с расставленными руками и ногами — и убрал плод внутрь. Мир внутри куба замер навсегда: ни увядания, ни потери целебных свойств и качеств.

Монета исчезла в кольце.

Марк выдохнул и прикрыл глаза. Он несколько секунд наслаждался этим чувством — чувством, которое было во сто крат лучше ощущения силы и могущества.

«У меня получилось…»

Он ещё раз обвёл взглядом ложбину, прикидывая, сколько времени уйдёт на сборы: свернуть лагерь, снять купол и проверить жезлы.

Меньше часа.

Значит, до ночи успеет пройти с десяток километров, и через неделю-полторы…

Марк уже двинулся вперед — как внезапно замер!

Мысль…

Холодная и простая, словно удар ножа под рёбра. Нет — невидимый червячок, способный проникнуть куда угодно.

«А что, если не поможет…»

Он стоял посреди ложбины, глядя на пустой перламутровый стебель, и чувствовал, как засосало под ложечкой.

«Обширное повреждение мозга…»

Почти три года Лиза в коме — и никто, ни один целитель, не давал даже малейшего шанса на ее восстановление.

«Исцеляет любые повреждения» — так писал справочник.

Любые!

«А если нет?»

Ведь артефакт Кайрона тоже исцеляет, но…

Он — НЕ ПОМОГ!

А если понадобится больше одного?

А если…

Марк встряхнулся.

— «Фиксирую резкий скачок пульса», — осторожно заметил помощник. — «Рекомендую…»

— «Считай», — оборвал его Марк. — «При увеличении жезлов какое будет ускорение?»

Пауза длилась ровно десять секунд — невероятно долго для центра управления.

— «Прогрессия увеличения нелинейная. При добавлении еще одного —примерно в двести. Двух — ориентировочно триста. Большее ускорение не рекомендую — высока вероятность, что материя не выдержит».

— «Триста… Значит, полный цикл — около двенадцати суток».

— «Ориентировочно — так». — Пауза. — «Но Марк…»

— «Что?»

— «У тебя нет необходимых жемчужин. Согласно расчетам ни рубины, ни эфирные кристаллы меньшей мощности не подойдут — мгновенно разрушатся».

Марк медленно перевёл взгляд на купол, за которым дышал седьмой круг — самое смертоносное место на планете, в котором живут твари, каждая из которых носила в себе то, что ему нужно.

И улыбнулся, но улыбка вышла нехорошая.

— Значит — добу, — сказал он вслух.

«Прости, Лиза, но лучше ты еще немного подождешь, чем…»

Не откладывая в долгий ящик, Марк вновь запустил жезлы — пусть все работает, пока он будет в отлучке. Вытащил Губитель — холодное древко добавляло уверенности — и решительно направился к границе купола.

В его глазах горел огонь, не суливший местным обитателям ничего хорошего.

Скоро в седьмом круге кого-то ждала смерть…

Первой жертвой стал «призрак».

Марк наткнулся на него через несколько часов — и не сразу поверил своим глазам. Тварь была сестрой-близнецом той, что он развоплотил на границе шестого и седьмого круга. Только балахон её оказался не серым, а густо-зелёным, из-за чего она практически сливалась с местом обитания.

Такой же поляной.

Такой же ласковой, залитой тёплым светом — и такой же насквозь пропитанной потусторонним ужасом.

«Интересно…»

Марк смотрел на висящую над травой фигуру и в который раз ловил себя на назойливой мысли: из КОГО получаются такие твари? Все прочие обитатели зоны, пусть искажённые, пусть чудовищные, угадывались — их прообразами были обитатели этих мест: животные, птицы, насекомые, растения.

А это?

Что было прообразом подобного существа? Марк не понимал. Совсем.

«А не гости ли это, из какого-нибудь другого места…»

Мысль была интересной, но не своевременной — и Марк отогнал её.

Серая дымка, росчерк — и зелёный балахон осыпался клочьями тумана, повторив судьбу собрата.

Жемчужина легла в ладонь тёплой тяжестью.

«Одна есть».

А вот вторая встреча, произошедшая ранним утром следующего дня, едва не стала для него смертным приговором…

Марк двигался в невидимости вдоль скального гребня, методично прочёсывая сонаром окрестности, — ничего. Ни точки, ни отклика, ни малейшего искажения в радиусе тысячи метров.

А потом… потом его сбило с ног!

Страшный удар пришёл сверху и был такой силы, что Марка вбило в камень — щит вспыхнул и лопнул, приняв на себя запредельное воздействие: два лепестка медальона опустели в единый миг, а по скальному гребню пошла трещина шириной в ладонь.

— «Щит разрушен! Носитель, немедленно…»

— «Замолчи!»

Марк откатился в сторону, проталкивая в грудь ставший вдруг густым воздух. На сонаре, там, где секунду назад было пусто, горела одинокая точка.

Он поднял голову.

В полусотне метров, на кряжистом дереве цвета скалы, сидел — САПСАН!

Совсем небольшой. Размером с обычного. Но на этом совпадения заканчивались…

Птица была соткана будто из горного хрусталя или прозрачного металла — она преломляла свет всем телом, рассыпая по окружающим камням радужные блики.

«Красивая…»

И совершенно, до невозможности смертоносная!

Марк отказывался верить, что вот ЭТО только что ударило его с мощью нескольких эфирников седьмого ранга разом.

Птица тоже не верила. Не верила в то, что кто-то смог пережить ее удар. Будто застыв и чуть склонив голову набок, она разглядывала поднимающегося человека с явно читаемым недоумением — так смотрят на муху, которую со всей силы прихлопнули газетой, а она взяла и спокойно полетела дальше.

Эта заминка