Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

class="p1">Взрывно, мощно, по-американски. Сказались годы в футболе: он пошёл в проход в ноги, чтобы смять меня весом и впечатать в маты за одну секунду.

Я этого ждал.

Прямолинейная сила — подарок для самбиста. Вместо того чтобы встречать эту тушу в лоб, я отшагнул в сторону, сбил его руки предплечьями и, поймав момент, когда он потерял баланс от собственного разгона, вставил зацеп под опорную ногу.

Хлопок.

Андрей перелетел через мою ногу и с гулом впечатался спиной в маты. Воздух вышел из него с треском.

Он на секунду замер, ошарашенно глядя в потолок.

Явно не понял, как оказался внизу.

— Вставай, — сказал я.

Он поднялся медленно. Глаза потемнели.

И вот теперь передо мной был уже не вежливый гость.

Он пошёл в плотный клинч. Решил задавить силой.

И задавил.

Он сгрёб меня за плечи и шею, и хватка у него оказалась как у гидравлического пресса. Мы сцепились вплотную, у меня хрустнуло что-то в плече.

Через минуту я понял простую вещь: я эту схватку проигрываю.

Дыхания у меня хватало ровно на две минуты такой работы. У него — минимум на десять. Он был тяжелее на пятнадцать килограммов, моложе на пятнадцать лет, и каждая из этих цифр сейчас работала против меня.

В пояснице отозвалась старая травма. Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами поплыли тёмные пятна.

Он подмял меня, скрутил корпус и всё-таки свалил.

Мы рухнули на ковёр, и он оказался сверху.

Локоть намертво прижал мне грудную клетку, не давая вдохнуть. Он навалился всем весом, и в глазах у него вспыхнуло торжество.

— Всё, сэр, — пропыхтел он. — Лежать.

Вот тут я и понял, что у меня остался ровно один шанс.

Не сила. Не выносливость. И даже не опыт.

Один-единственный приём, который Серёга вбивал в меня пока он не стал делаться сам, без всякого участия головы.

Я дождался той секунды, когда он расслабился, поверив в победу.

Резкий выдох. Сжал корпус, пропустил его локоть глубже — и, выгнувшись как пружина, ушёл бёдрами.

Правая нога взлетела вверх, захлестнув его шею. Левая перекрыла корпус. Я скрестил лодыжки у него на затылке, выгнул таз и мёртвой хваткой вцепился в его правую руку, выкручивая кисть наружу.

Классический рычаг локтя снизу.

— А-а-агх!

Его сустав встал на излом.

Он попытался встать — попробовал поднять меня вместе со своими ста десятью килограммами на одной руке. И почти поднял.

А потом захлопал левой ладонью по моему колену.

— Сдаюсь!

Я отпустил сразу.

Он перевалился на бок, прижимая локоть к груди и дыша, как загнанная лошадь.

А я лёг на спину рядом.

Не картинно, не эффектно. Просто лёг, потому что встать не мог. В глазах плавали чёрные точки, лёгкие жгло, а поясница отзывалась на каждый вдох.

Тридцать девять лет, мать твою.

Мы лежали на матах вдвоём и молча пыхтели в потолок.

— Сэр, — просипел наконец Андрей. — Как?

— Это самбо , — выдохнул я. — Меня им человек ломал по три раза в неделю. С девяносто третьего.

— Зачем?

— Затем, что тогда это было нужно.

Он помолчал.

— Я вас почти сломал.

— Ты меня и сломал, — честно сказал я. —. Продержись ты ещё чуть-чуть — и лежал бы тут

Андрей приподнялся на локте и посмотрел на меня с настоящим изумлением.

Он-то ждал, что я буду хорохориться.

— Тогда почему…

— Потому что тебе нужно было победить, а мне нужно было выиграть, — я с трудом сел на матах, опираясь на руку и переводя дыхание. — Это разные вещи. Ты работал на силу. А я просто ждал ту самую одну секунду. Она у тебя была ровно одна, и ты мне её подарил, когда решил, что всё кончено.

Я помолчал пару секунд, глядя на парня, и добавил уже тихо,:

— Послушай меня, Андрюша... Ты появился в моём доме только вчера. И, честно говоря, мне на тебя было бы абсолютно плевать. Но тебя, как выясняется, любит моя дочь. А она для меня — весь мир.

Он молчал.

Я поднялся — медленно, держась за поясницу, — и протянул ему руку.

Он посмотрел на неё. Потом на меня.

И спеси в его глазах больше не было. Было другое: то самое уважение, которое один боец испытывает к другому, когда понимает, что его переиграли.

Он взял мою ладонь, и я рывком помог ему встать.

— Проход в ноги у тебя хороший, — сказал я, отдышавшись. — Мощный. И реакция отличная.

— А голова?

— А голова у тебя нормальная. Просто ты ей пока не пользуешься, когда злишься. — Я взял с края ковра полотенце и вытер лицо. — Со временем пройдёт. Если доживёшь.

Он усмехнулся.

Впервые за всё утро.

— Уговор помнишь? — спросил я.

Андрей выпрямился и хмуро кивнул.

— Помню.

— Завтра в семь подъём. После завтрака жду у себя в кабинете. Что ты здоровый, я уже понял. А вот как у тебя голова работает — пока не знаю.

— Хорошо, сэр.

— Не сэр, а Игорь.

— Хорошо. Игорь.

— И вот что ещё. — Я перекинул полотенце через плечо. — Для Алисы и особенно для Кати мы просто немного поборолись, попробовали силы и остались очень довольны друг другом. Ясно?

Андрей посмотрел на свой красный локоть, потом на то, как я держусь за поясницу.

— Абсолютно ясно, — сказал он.

Глава 3 Воспоминания

2004

За завтраком атмосфера была натянутой. Алиса изо всех сил пыталась спрятать заплаканные, припухшие глаза, почти уткнувшись носом в чашку с чаем, а Катя все время смотрела на меня с подозрением. Её не обманули наши байки про «лёгкий спарринг» — женское чутьё напрочь отказывалось верить в эту идиллию.

Закончив с кофе, я поднялся и пошёл к себе в кабинет. Уже у самой лестницы я на секунду задержался и бросил короткий взгляд на Андрея. Парень выдержал его твёрдо, расправив плечи и чуть заметно кивнув, словно без слов подтверждая: «Уговор есть уговор, я всё помню».

Не прошло и пяти минут, как дверь кабинета приоткрылась.

Внутрь юркнула Алиса — взволнованная, готовая уже выяснять. Но не успела она сделать и двух шагов, как следом абсолютно спокойно вошла Катя.

Мягко прикрыла за собой дверь, отрезав дочери путь к отступлению.

Алиса мгновенно сникла.

Катя