Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

Я жил с этой женщиной десять лет.

И до сих пор, когда она вот так хмурилась, у меня где-то в голове включалась сирена. Не страх — я и слова-то такого про себя не признаю. Скорее чёткое понимание: сейчас ты будешь делать то, что она скажет, и не потому, что не можешь возразить, а потому что возражать не хочется.

С кем угодно я мог держать лицо. С губернаторами, с бандитами, с французами, с проверяющими из налоговой. А тут терял всю хватку за секунду

Если совсем честно — я был подкаблучник.

Правда, с одной оговоркой: Катя за десять лет ни разу этим не воспользовалась. Ни разу. Хотя вылепить из меня могла что угодно.

Может, поэтому и не пользовалась.

— Ну? — сказала она.

Одно слово. Больше ей обычно и не требовалось.

— Сядьте обе, — вздохнул я..

Потому что объяснить, зачем мне понадобилось валять этого парня на матах, коротко не получилось.

Что бы было ясно что я задумал надо рассказать что происходило.

Когда наша корпорация в двухтысячных пошла ко дну, и я прекрасно знал, кто был одной из главных причин.

Я.

После всего, что случилось той осенью,В 1998 году, меня попросту сломало. Я плюнул на сделки, на партнёров, на войны за активы и сферы влияния. Мне стало абсолютно всё равно, что будет с империей, которую мы строили одиннадцать лет.

Я хотел быть дома. Всё.

Дошло до того, что я почти дословно повторил ту самую фразу, которая через год прозвучит с экрана на всю страну. Я Устал. Я Ухожу.

И ушёл.

Полтора года я просто путешествовал. С Катей и Алиской. Италия, Испания, море, поезда, маленькие городки. Я не читал сводок, не всегда отвечал на звонки и первые месяца три просыпался с ощущением, что забыл что-то важное.

Потом перестал просыпаться с этим ощущением. И вот тогда понял, что живой.

Алиса приняла Катю далеко не сразу.

То есть присутствие её в доме она приняла — ребёнок разумный, и всё понимающий. Но держала на дистанции. Вежливо, ровно, непробиваемо.

Катя билась об эту стену два года.

Терпеливо, без единой попытки надавить, без обид, без разговоров в стиле «я же тебе как мать». Просто была рядом и ждала, пока девочка сама решит, что можно.

А я в это время разрывался между двумя самыми дорогими мне женщинами и чувствовал себя виноватым перед обеими сразу.

Не буду врать, что было легко. Ссоры, молчание по три дня, хлопанье дверьми, слёзы в ванной — всё как у людей, только с моим личным ощущением, что я и тут всё сломал.

Собирали мы эту семью по кирпичику два года .

А когда я наконец выполз из своего анабиоза и вернулся к делам, выяснилась одна вещь.

Корпорация не просто выжила без меня.

Реструктуризацию провели грамотно, лишнее отрезали, нужное сохранили, и работала она теперь чище и спокойнее, чем при мне.И мне сказали : Игорь. да все нормально отдыхай дальше

Я тогда сутки ходил мрачный. А потом рассмеялся.

Потому что понял простую штуку: незаменимых нет. И слава богу. Иначе я бы так и просидел в том кабинете до самой смерти, а Алиску увидел бы уже на её свадьбе.

И дело было даже не в том, что Петр Васильевич и Аркадий вдруг переродились и в один миг превратились в цивилизованных, вменяемых капиталистов. Просто в фундамент нашей системы изначально был заложен колоссальный запас прочности, а сама эпоха дикого капитализма на стыке веков совершила крутой вираж.

После сокрушительного дефолта девяносто восьмого года, который, казалось, должен был похоронить весь отечественный бизнес, неожиданно начался мощнейший, небывалый экономический подъём. В двухтысячном году страна буквально ожила: ВВП рванул вверх почти на десять процентов, промышленность поднялась на одиннадцать, а строительство и торговля и вовсе взлетели.

Причины этого чуда были просты и циничны. Рубль после девальвации упал на самое дно, сделав импортную продукцию безумно, астрономически дорогой. Заморская косметика, которая раньше заполоняла все прилавки, теперь стала большинству не по карману. И вот тут наше косметическое производство получило свой главный, золотой билет. Мы производили понятный, качественный и, главное, доступный продукт прямо здесь, на месте. Импортозамещение, о котором тогда ещё никто не говорил громких слов, сработало в нашу пользу автоматически. А подскочившая до двадцати восьми долларов за баррель нефть залила страну валютой, вернув предприятиям оборотные средства.

Но главное — на наших глазах сменилась сама культура бизнеса.

Кровавые девяностые с их бандитскими наездами и принципом «кто сильнее — тот и владелец» стремительно уходили в прошлое. Наступала эра тех, кто контролирует компанию юридически, финансово и грамотно держит связи с администрацией.

Даже быт изменился до неузнаваемости. Если ещё в девяносто восьмом директор завода мог спокойно сказать рабочим или партнёрам: «Денег нет, рассчитаемся коробками с шампунем и губной помадой», — и больше половины всех сделок в стране шло по дикому бартеру, то теперь эта эпоха взаимных зачётов мгновенно схлопнулась. Бартер упал ниже двадцати процентов. Бизнес снова начал жить настоящими, живыми деньгами — безналичными банковскими платежами, нормальными инвестициями и реальной прибылью.

Именно этот мощный финансовый поток, умноженный на грамотную юридическую защиту, которую мы успели выстроить, и удержал корпорацию на плаву, когда я опустил руки. Машина продолжала работать, генерируя капитал, который теперь давал мне полную свободу действий.

Мне отдали полный контроль над акциями и всей биржевой стратегией.

Ломать голову над комбинациями, если честно, особо не приходилось.

В той жизни я эти механизмы прошёл на своей шкуре. Помнил каждый разворот, каждую панику и каждый отскок. И теперь просто расставлял позиции заранее, как расставляют фигуры на доске, когда книга всех шахматных этюдов висит перед глазами.

На Западе к двухтысячному дозревал технологический пузырь. Компании без выручки, без прибыли и часто без внятного продукта стоили дороже промышленных гигантов только за то, что в названии стояли три буквы «com». Мультипликаторы улетели в область, где им нечего было делать.

Там надо было хладнокровно играть на понижение. Не пытаться поймать вершину — вершину не ловит никто, — а набирать короткие позиции частями, с расчётом на то, что падение растянется года на два.

Оно и растянулось.

На российском рынке всё было ровно наоборот. Здесь начиналась эпоха сырьевого роста: нефть после кризиса пошла вверх, компании стоили копейки относительно запасов, а иностранцы только-только возвращались.

ЛУКОЙЛ пёр вверх стабильно и предсказуемо. ЮКОС