Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

На первом этаже, как я и обещал курьеру, я оставил его куртку на перилах, положил в карман его телеграф и завернул его в две купюры по сто рублей. Кепку я сменил на свою уже привычную, что скрывала глаза и лицо, надел черные очки и вышел на улицу. Парень крутился в паре десятков метров, сидя на скамейке. Держа папку с документами под мышкой, я махнул ладонью гонцу и ушел по своим делам. Если в ближайшие минуты я не увижу ищущих меня ярыжек или убийц, значит, мой посыл парень понял. И к счастью, никаких стражей либо ищеек пока не было.

Я заказал ямщика до своего района, где оставил флешку, и затем второпях приехал к особняку Воронского. Пушу я хотел оставить дома и даже сказал ей:

— Ты останешься дома, Пуша. Я еду к дяденьке злому и нехорошему.

— Мя-мя! Фр! — безапелляционно ответила она мне.

— Согласен. — Не смог я с ней спорить и взял к себе на плечи.

— Простите, сударь, но с животными… — начал было говорить водитель, однако я положил ему в ладонь пятерку рублей, и он пожал плечами. — Впрочем, зверек у вас явно ручной и послушный.

— Ну, с последним я бы поспорил, а так да, Пушечка у меня хорошая девочка. И сладкое любит, кстати. — Я вздохнул и вынул шоколадное печенье, разглядывая через окно проплывающие мимо фонарные столбы и витрины лавок.

— А я как раз конфеты вожу, сударь. Хе-хе-хе! — широко и по-доброму улыбнулся ямщик и вынул из кармана шоколадную конфетку. Он развернул ее одной рукой и протянул назад через плечо. — Вот, угощайтесь, сударь. И… сударыня, хе-хе-хе!

Пуша с радостью приняла угощение и понюхала руку мужчины. Он задержал ее подольше, чтоб куница могла запомнить его запах, и аккуратно коснулся пальцами ее головы. Пуша подставила голову и позволила себя погладить. Она взяла конфетку, вернулась ко мне на колени, и стала откусывать ее маленькими кусочками, держа в лапках.

— Желаю вам удачи с трудоустройством, сударь, — на прощанье сказал ямщик, принимая от меня оплату. — С такой хорошей дамой вас просто обязаны взять, хе-хе-хе!

— Ага… спасибо. Хорошей вам дороги. — Сверху к оплате я положил еще пятерку рублей и с Пушей на плечах подошел к кованым железным воротам.

— Мя-а-а? — поджав ушки к голове, мяукнула куница и залезла мне на плечи, прижимаясь к моей шее мягкой шерсткой.

— Ну, а я предупреждал тебя. Обещаю тебе, Пуша, я не дам тебя в обиду никому. — Погладив зверька за ухом, я ей улыбнулся, хотя внутренне ощущал какую-то дрожь, но не от злости, а скорее что-то такое, будто предвкушающее.

Сейчас днем, когда солнце заливало теплым светом ландшафтные аккуратные кусты, а позолоченные барельефы у окон играли бликами, дом стал выглядеть более уютным. Хотя мысль о том, что где-то там могут содержаться мои товарищи, делала его скорее тихим и злым.

— Чего пялишься, хмырь? — с усмешкой спросил гвардеец, подходя к воротам. — А, так это о тебе что ль болтают? Как по мне, простой пацан, хех.

Высокий мускулистый гвардеец отступил, впуская меня во внутренний дворик. Я окинул взглядом стоящих рядом с ним других гвардейцев, на чьих поясах имелись артефактные клинки и огнестрельное оружие, посчитал количество всей охраны во дворе и медленно ступил дальше.

— Не так быстро. Сначала послушай, как себя с благородными надобно вести. — Тот же охранник преградил мне дорогу широкой ладонью и, прокашлявшись, начал перечислять правила: — Не смотри им в глаза. Лучше стой, согнув спину…

— Мне плевать на эти правила, воин. — Спокойно прервал я гвардейца и отодвинул его ладонь от своей груди. — А если попытаешься меня задержать еще раз, я не посмотрю на то, что нахожусь на чужой территории.

От такого наглого поведения пара гвардейцев зло хихикнула, парочка других встали по обе стороны своего товарища. Куница зашипела, чувствуя опасность, и ее коготки проткнули ткань куртки, царапая мою кожу. Я поднял ладонь и погладил ее по голове:

— Потом, Пуша. Сначала поговорим со Славой. Веди уже, хватит пялиться, боец.

— Зря ты так, псина! — оскалил зубы второй гвардеец, протягивая к моему локтю руку. — Приволоку тебя к барину, но сначала научу манерам.

Я давно не повторял этот прием из армии, но заломить наглую руку этому балбесу труда особого не составило. Я перехватил его запястье, рванул на себя, разворачивая корпус, и одновременно ушел вбок, пропуская его инерцию мимо. Локоть противника оказался у меня под мышкой, и я с силой вывернул руку, заставив его по инерции перевернуться и грохнуться на землю. Пыль взметнулась, лязгнула амуниция, а я уже нависал над ним, придавив коленом его предплечье и не давая подняться. Гвардеец зарычал от боли и злости, а я и сам был удивлен. Сам не был уверен в том, что получится так легко. То ли тренировки помогли, то ли усиленное магией тело умело двигаться куда лучше обычного. В этом мне ещё предстоит разобраться.

— Ты чё, собака! — рявкнул второй гвардеец, вынимая клинок из ножен, но его прервал окрик графа со стороны особняка:

— А ну-ка угомонитесь там! Как ты смеешь, мерзавец, калечить моих людей?! А?!

Граф был зол, и пусть внешне он старался выглядеть спокойно, но его магия то и дело искорками сбегала по трости, подпаливая камни красивой дорожки:

— Я бы вызвал тебя на дуэль, да не по статусу мне тебя убивать на людях! Негодяй!

— Твой боец решил, что может протягивать руки и хватать просто так людей. — Я отряхнул руки и взял в них Пушу, чтоб она ненароком ни на кого не бросилась. Отойдя от валяющегося на земле гвардейца, я медленно зашагал к графу. — Надеюсь, ты ждал меня? Я слегка припозднился, были дела в городе.

— Обращайся ко мне с почтением, смерд! — крикнул граф, подходя ко мне. Его домен растянулся на десяток метров, накрывая и меня своей силой. В воздухе появились искорки его магии, и наверное, для обычного человека стоять тут было бы тяжело, но я спокойно почесывал куницу за ухом, с улыбкой смотря на графа.

Мой домен вырвался на тридцать метров, и в воздухе появились огненные всполохи, снег, а на ландшафтных кустах стали расцветать цветы. Гвардейцы бряцнули доспехами и оружием, видимо, чтоб занять боевые позиции, я же спокойно сделал еще пару шагов к графу, на чьих скулах играли желваки, а глаза сузились до щелочек. Трость он сжимал так, что еще чуть-чуть — и наверняка разломит на