Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

Ты мне казался куда серьезней, ну правда. — Я забросил в рот последнюю тарталетку и небрежно поставил блюдо на стол, сел и положил локти на колени, наклонившись вперед. — Вижу, писюнами мы можем мериться, и яйца у тебя есть. Признаю. Зря ты недооцениваешь мой настрой, граф. Что ж… — я встал и посмотрел на Пушу. Она поняла без слов и забралась мне на плечо. — Было неприятно с тобой увидеться, Слава. Ах да, парни-то мои где находятся?

— А с чего ты решил, будто ты уходишь? Ха-ха-ха… — даже смех графа был вежливым и полным достоинства. Он щелкнул пальцами, и в комнату ворвались пара десятков гвардейцев в полном вооружении, с артефактными клинками и таким же огнестрелом. — Останься, я настаиваю.

Пуша среагировала мгновенно. Она сорвалась с моего плеча и размылась в полете. Только сейчас я наконец понял природу ее сил. Она будто становилась частично невидимой, полупрозрачной, укрытой черной дымкой, которая клубилась у нее за спиной, как распахнутый плащ. Куница вынырнула из теней, словно клинок, пущенный уверенной рукой, и вцепилась в горло ближайшему гвардейцу.

Кровь брызнула на стену, мужчина захрипел, заваливаясь назад, а Пуша уже оттолкнулась от его груди, сделала в воздухе переворот и, извернувшись, полоснула когтями по лицу второго, заставляя его вскинуть руки и открыть шею. Следующим движением она нырнула вниз, под прицел, скользнула между ног нападавших, взмыла вверх и, распоров тишину, перерезала сухожилие третьему, а затем и четвертому. Всё это заняло считанные секунды.

Граф вскочил с кресла, поднял вверх трость, с которой в меня метнулись ветвящиеся молнии. Воздух прошило ослепительным треском, запахло озоном и горелой материей. Я левой выставил перед собой Щит, в правой зажигая Шип.

— Невозможно! — глаза графа расширились от удивления и шока, и на секунду он потерял концентрацию.

Метнув Шип в графа, я нырнул за дорогой диван, по которому прилетел каменный град и несколько пуль. Часть прилетевшей смерти отскочила от Щита, частично ушла в мебель, разрывая обивку в клочья и поднимая в воздух мелкую взвесь.

— Боишься один на один, гнида? — рявкнул я, судорожно придумывая следующий план действий. Я ожидал от графа подобного, но ставка на это была минимальной.

— Умри! — крикнул он в ответ, развернув домен, чтоб силой своей магии отправить в меня обломки мебели.

Они рванули в мою сторону, как рой разъяренных ос, поднятый с земли порывом урагана. Острые деревянные колья, куски обивки, стеклянные осколки — всё это смертоносное облако неслось на меня. Я развернул домен и Щит пошире, тут же меняя структуру на статичную как раз на такие случаи. Тяжелый грохот сотряс стекла в окнах. Помимо мебели, в меня полетела магия гвардейцев. Какие-то сосульки, огненные шары, каменные кулаки и прочие непотребства. Мои ноги проскользили по полу, оттесняя меня назад, а зубы сжались от навалившейся нагрузки.

Пуша яростно шипела и ныряла в какое-то подобие скрытности, откуда выныривала за спинами людей или в их ногах. Она появлялась то сбоку, то сверху, то прямо из тени под ногами, и каждый раз оставляла за собой только всхлип и падающее тело. С начала боя прошло секунд тридцать, а количество гвардейцев сократилось на десяток. И как только от пыли и летающего в воздухе мусора я оказался в чем-то вроде завесы, я метнул Снежок в толпу гвардейцев. Тут же послышались яростные крики и вопли умирающих.

— Мя-а-а-а-а! — заверещала Пуша, и я с замиранием сердца увидел прилетевший в куницу каменный снаряд. Какие-то молнии или магический огонь ей не делали ничего, но вот от физических атак она защищена не была.

— Нет! Пуша! — не своим голосом заорал я, чем и воспользовался граф.

В момент, когда я был открыт, он со злой улыбкой, делающей его лицо скорее безумной гримасой, напитал набалдашник трости особо яростным заклятьем. В меня полетел целый рой молний, а комната наполнилась треском, запахом паленой крови и смерти.

— Грх-х-х… — я сжал челюсти до боли в зубах. Молнии ударили в мою защиту. По куполу Щита пошли трещины, а виски будто прострелило. Ощущение было такое, словно мне в них вбили ржавые кривые гвозди, причем еще и тупые. Щит распался, из носа вырвалась кровь от прилетевшего магического отката и чего-то, может, от превосходства силы опытного мага.

— МЯ-А-А-А!!! — заорала Пуша, и я будто в замедленной съемке видел ее кровь на черной шерстке, летящий в нее ледяной острый снаряд, лица гвардейцев, замерших со злыми взглядами, что были устремлены на меня и моего питомца. И молнии графа, летящие в меня.

Я не думал. Не было времени пытаться сделать это правильно. Один Щит я выставил перед молниями Воронского, чтоб задержать хотя бы часть снарядов, другой появился перед Пушей. Тут же будто бы всё вернулось в норму. И грохот сражения, и даже вонь, пропитавшая этот проклятый воздух. Меня отбросило назад на стену. Голову прострелило новой болью, челюсти клацнули, а в спине или груди что-то хрустнуло.

— А-а-а-а-а-а! — закричал кто-то со стороны гвардейцев, видимо, Пуша моя выжила. Сквозь пелену боли я видел графа, что шел ко мне неспешной походкой. Говорить он уже, видимо, не хочет. Разве что скажет что-то напоследок.

— П… пу… — прохрипел я, глядя на ближайшее окно. Оно было от меня в таких далеких паре метров, но будь я хоть немного поцелее, возможно, смог бы до него добраться куда быстрее.

— Мя! — послышалось болезненное со стороны гвардейцев и куницы. Ее придавили сапогом к земле и целились ружьем ей в голову.

— Су… не… — из моего горла вырвался только хрип и невнятные звуки, однако я метнул Шип в ублюдка, ему прошило горло и оторвало голову.

— Хватит уже, княжич, — с ленцой в голосе проговорил граф, приближаясь ко мне так же неотвратимо, как когда-то в подвале на меня шел Алексей.

На остатках утекающих сил я метнул Снежок под ноги графу. Расчет был прост: мне хотелось отвлечь его хотя бы ненадолго. Только вот он призвал себе на помощь какие-то чары, и мое заклятье бессильно разлетелось о плоскую платформу, не причинив ему вреда. Плетения его магии были сложны, как кружево из сотен светящихся нитей, и запомнать их вот так просто и тем более повторить было бы для меня невозможной задачей.

Пуша будто почувствовала мое желание. Увернувшись от летящего в нее огненного шара, она мягко приземлилась на лапки и, смазавшись в черной дымке, подскочила к ногам графа. Ее движения были настолько быстрыми, что воздух не успевал расступаться перед ней — она сама становилась частью тени, и в этой форме была