Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

class="p1">В те времена Сиракузы были самым укреплённым городом мира. Единственная слабость жемчужины Сицилии заключалась в невиданной протяжённости городских стен. Эти стены заложил ещё Дионисий, а к правлению Гиерона они тянулись на сто пятьдесят стадий. Высота стен, сокрушить которые не мог ни один таран, достигала пятидесяти локтей — высота башен — семидесяти. Попасть в город можно было через Гексапилы — систему из шести ворот, соединённых камерами. Засевшие на Гексапилах воины без труда поражали сверху любого врага, случись вдруг тому проникнуть через первые, вторые, третьи ворота.

Случись вдруг неприятелю взойти на первую стену, он не овладевал городом, ибо оставались ещё Эвриал — мощнейшая крепость посреди Эпипол, были опоясанные стенами Ахрадина и Остров.

Но главным оружием города были механизмы, построенные Архимедом. В те времена досужие умы уже изобрели немало приспособлений, чтобы брать города и чтоб защищать их. Искусны в этом деле были китайцы, едва ли уступали им эллины и македоняне. Мир уже давно был знаком с катапультой, швырявшей стрелы, с баллистой, поражавшей камнями. Были изобретены палинтон, полибол и онагр.

Казалось, созданы уже все орудия уничтожения, какие только способен измыслить изворотливый человеческий разум. Но лишь казалось, ибо мир не знал ещё такого имени — Архимед. Мало кто из гениев древности оставил о себе славу столь разностороннего учёного и уж точно никто не мог похвалиться тем, что его изобретения отправили в мир иной тысячи человек. Разве что обезьяна, первой поднявшая дубину.

Нет ничего удивительного, что изобретатель орудий уничтожения родился именно в Сиракузах. Со времён Дионисия город был центром военной мысли. Дионисий тогда собирался воевать против карфагенян, славившихся своим умением штурмовать города. Дабы отразить врагов, тиран созвал в Сиракузы знаменитейших изобретателей военных машин. Именно тогда появились на свет первые тетреры и пентеры, были сконструированы мощнейшие метательные механизмы. Карфагеняне потерпели поражение, а машины, изобретённые по заказу Дионисия, стали распространяться по миру.

Прошли года, но Сиракузы сохраняли славу города, где рождались все новинки военной техники, потому не мудрено, что гений, появившийся на свет в Сиракузах, должен был поначалу проявить себя, как изобретатель орудий уничтожения, и лишь потом, как математик, физик и астроном.

К сожалению, не сохранилось ни одного точного описания какого-нибудь из механизмов Архимеда. Известно лишь, что изобретать их он стал рано, ещё в те годы, когда Гиерон выбирал между римлянами и карфагенянами и имел все основания в равной степени опасаться как тех, так и других. Потому тиран щедро отсыпал племяннику золото и серебро, что текли в казну от продажи пшеницы, а тот строил и строил механизмы, каким предстояло поразить мир. Начал Архимед с обычных метательных механизмов, усовершенствовав их. Теперь катапульты и баллисты могли поражать врага на дистанции, вдвое большей, чем прежде, а управление ими стало простым. Затем Архимед придумал лёгкие стреломёты, бившие с невиданной меткостью на несколько сотен шагов. Венцом же его деятельности стали всевозможные захваты, одни из которых могли перевернуть подошедшую к берегу триеру, другие — подцепить вражеского пехотинца, чтобы потом, разжавшись, швырнуть его с огромной высоты на камни. Гиерон не жалел денег, и к концу его правления Сиракузы превратились в самый укреплённый город мира. Вот только римляне не подозревали об этом…

Гиппократ с Эпикидом, мужи искушённые и на дело быстрые, были уверены, что римляне не отважатся на новый штурм.

— Они получили так много, что большего уже вряд ли захотят! — говорил черноокий красавчик Эпикид, поднимая кубок. — Человек ещё не готов побеждать эти механизмы. Человек ещё не готов преодолеть в себе страх перед ними.

Но ганнибаловы эмиссары ошиблись. Римляне однако предприняли ещё попытку. Хотя воины Пульхра отказались идти на приступ, Марцеллу удалось уговорить солдат, но те потребовали, чтобы корабли подошли к городским стенам под покровом темноты, когда враг не сможет пустить в ход свои чудесные лучи и когда катапульты и баллисты будут лишены меткости.

Едва различимые в тускло переливающихся по морю лунных бликах, римские корабли тихонько подкрались к стенам напротив Скитского портика. Уже готовы были сходни, уже воины снимали крепления с самбук. Уже…

Берег озарило пламя. Нет, на этот раз то были не губительные лучи пленённого Архимедом солнца. Это дозорные на берегу зажгли заранее сложенные здесь кучи просмолённого хвороста. Яркое зарево залило стены и кромку воды. И тотчас же полетели стрелы. Маленькие, выкованные из цельного металлического прута, они разили с невероятной меткостью, насквозь пробивая и щит, и доспех. Римляне всё же причалили к залитому огнём берегу и сбросили сходни. Отряды легионеров бросились вперёд, надеясь укрыться от смертоносного дождя под самыми стенами.

Но и здесь не было спасения. Архимед догадался прорезать стены бойницами, в какие и стреляли из скорпионов сиракузяне, наповал поражая врагов. Потом ожили ужасные механизмы. Гигантской змеёй выскользнула из-за стены лапа, уронившая на одну из квинкверем гранитную глыбу. Появилась другая, увенчанная крюком…

Римляне бросились к кораблям, которые поспешно, под гул труб, отходили от берега. Карфагеняне торжествовали. Все эти Патрадоры, Малекраты и Леонты высыпали на стены и громкими криками приветствовали поражение римлян. И среди этого торжества совершенно затерялся невзрачный маленький старичок с добрым кротким лицом — истинный виновник триумфа. Он лишь посмотрел на дело рук своих — догоравшие внизу римские корабли, и лёгкая улыбка скользнула по блёклым губам. А потом старичок заспешил прочь — к себе; его ждала теорема, над разрешением которой он бился уже не первый день. Старичок совершенно искренне был уверен, что вечную славу ему принесут его математические и астрономические изыскания, а не эти громоздкие, истребляющие механизмы. И он спешил закончить их, свои изыскания, ибо чувствовал, что не так уж много ему осталось.

— Слава Архимеду! — дружно приветствовали старичка явившиеся на стены Гиппократ с Эпикидом, мужи искушённые и на дело быстрые.

Архимед приветливо кивнул в ответ. Он не испытывал расположения к этим людям, чуждым ему по крови, но признавал их решимость и отвагу. Они были нужны городу, только они могли спасти Сиракузы от жадной длани римлян, к каким Архимед не испытывал даже толики доброго чувства.

Он ушёл, а защитники города всё ещё ликовали.

— Римлянам никогда не взять нашего города! — кричали сиракузяне. — Скорей солнце поменяется местами с луной, чем римляне войдут в город!

— Марцеллу не овладеть Сицилией! — сказал приятелю Эпикиду Гиппократ.

— Нам не захватить этого города! — сказал Марцелл Аппию Пульхру. — Не захватить, если только…

— Что если только? — спросил Пульхр.

— Если только город не сдастся сам. Будем ждать! Будем ждать…

9.2 Талла раскрывает