Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

ясно, что она ожидает реакции Аландра. Но тот упрямо молчал. Чувство бессилия, зависимости бесило Могучего Воина. Он отказывался принимать себя марионеткой в искусных руках этой женщины, пусть даже и всем сердцем любимой. Потому Аландр чуть нахмурился, приметив усмешку, мелькнувшую на припухлых устах Таллы.

— Что ты молчишь? — спросила она, не спрашивая.

— А разве мои слова тебе не известны? — откликнулся Аландр.

— Откуда? — спросила она, вновь не спрашивая.

— Разве тебе не ведомо хоть что-то из того, что должно приключиться? — Талла изобразила недоумение движением бровей. Аландр счёл нужным прибавить:

— Разве не в тебе причина того, что происходит?

На этот раз Талла звонко рассмеялась.

— Нередко случается, люди слишком много мнят о себе. Куда реже — о других. Не воспринимай меня причиной всего. Человек, этот крохотный мирок, какой бы волею он не обладал, не в состоянии определить всецело развитие сущего.

— А отчасти?

— Отчасти, да. На то он и человек, чтоб обращать будущее в настоящее.

— Я полагал: настоящее в прошлое, — заметил Аландр.

— Настоящее исчезает в прошлом и без нашего участия. Но впрочем, милый мой, всё это — не более чем софистика.

— Что есть софистика? — поинтересовался Аландр, даже не пытаясь выказать своего интереса.

— Пустословие, облачённое в пелерину умных слов. У меня нет желания заниматься пустословием. У нас слишком много дел.

— Мне показалось, мы уладили все дела. Ты получила во власть целый мир. Что тебе ещё надо?

Чистый лоб Таллы пересекла едва приметная морщинка.

— Не я, а мы. Я никогда не разделяла нас: себя — от тебя, а тебя от меня. Всегда считала: мы единое целое. Или я не права?

— Я признал бы твою правоту, если бы мы играли на равных, — после небольшой паузы ответил Аландр.

— Мы играем на равных! — сердито откликнулась Талла. — Что из того, что я знаю чуть больше тебя, что наделена чуть большей силой. Ты не понимаешь, сколько для меня значишь! Лишь твоя воля позволяет сделать всё то, что сделали мы. Лишь твоя, поверь мне! А знание… Я не могу дать его вот просто так — это противоречит правилам Игры. Я не вправе нарушать их.

— Игра… Я постоянно слышу о ней. Но в чём она заключается? Каковы её правила, её суть? Я не знаю их. Играешь лишь ты, я же — послушная марионетка в твоих руках.

Аландр по настоящему рассердился. Сам не замечая того, он с такой силой сжал стоявший на столике массивный кубок, что тот обратился в бесформенную лепёшку; даже чеканка — и та утратила рисунок, переплётшись хаосом едва различимых линий.

Недоуменно взглянув на кусок серебра, Аландр отшвырнул его прочь. Смятый кубок с глухим стуком отлетел от обшитой бамбуковыми плашками стены.

Талла встретила эту вспышку гнева с полным спокойствием. Горячая в любви, она оставалась абсолютно бесстрастной, когда речь заходила о деле.

— Именно об Игре я и хотела сейчас поговорить с тобой. Ты не всё помнишь об этом мире, но наверняка уже осознал, что обитатели его далеко не равноценны по своим возможностям. Некоторые счастливы, иные — несчастны. Некоторые богаты, удел других — нищета. Одни наделены силой, вторые — слабы. Некоторые обладают властью, некоторые безвластны. Счастье, богатство, сила, власть — одни получают всё это с рождения, иным приходится добывать с потом и кровью. Но есть особая категория людей, наделённых особым могуществом. Эти люди способны использовать возможности не только тела и собственного духа, но и проникать за пределы собственной индивидуальности, к скрытой от восприятия всемирной мощи.

— Кажется, ты называла это Всеобщим? — припомнил Аландр.

— Да, хотя Это неопределимо. Любое название — всего лишь условность; но суть в том, что человек, имеющий в силу известных причин доступ к Всеобщему, обладает могуществом, несоизмеримым с силой обыкновенного человека.

— И каким же путём достигается подобное могущество?

— Единого способа нет, — ответила Талла. — Одни приобретают его от рождения, другие чрез силу духа в течение жизни. Но таких людей немного. Они именуют себя Посвящёнными. И ты, и я принадлежим к числу этих людей.

Аландр с сомнением покачал головой.

— Я? Я даже не помню своего настоящего имени!

— Это ни о чём не говорит. Ты наделён могуществом, не меньшим, чем прочие Посвящённые. Ты просто временно утратил власть над своей вышней силой. Но она вернётся. Вместе с памятью. Просто ты не должен торопить: ни меня, ни себя; память должна вернуться естественно. Только тогда к тебе вернётся твоя истинная сила, переворачивавшая течения рек.

— Неужели и такое случалось? — усмехнулся, не сдерживая изумления Аландр.

— Да. Хотя ты всегда предпочитал полагаться на физическую силу, благо в том у тебя не было — да и нет — равных. Но, случается, когда никакая физическая сила не способна равняться с той, что даруема через волю Всеобщим. Потому я и хочу, чтобы к тебе возвратилась вся твоя сила. Может случиться так, что нам придётся иметь дело с врагами, какие пожелают воспользоваться своими волевыми сверхвозможностями.

— Почему ты не рассказала мне об этом раньше?

— Потому что существует Игра и её правила. А эти правила определяют время всему, и прежде всего — использованию силы, а значит и сроку прозрения. Потому-то мне приходится избегать искушения раскрыть тебе глаза, вернув память, а лишь подкреплять те фрагменты твоей истинной личности, что уже возвратились к тебе.

Аландр с усилием потёр ладонью шрам на левой щеке, размышляя.

— Игра вернёт мне память?

— Да, если мы доведём её до конца, то есть победим.

— В чём заключается эта победа и что я должен сделать?

— То, что делал. Ты только что сказал мне, что мы достигли всего, чего только можно пожелать, сделавшись властелинами мира. — Талла медленно качнула головой, опровергая слова Аландра. — Дело в том, что мы овладели лишь небольшой частью мира, а победителем Игры может считаться лишь тот, кто станет властелином всего. А, значит, нам предстоит сделать немногое — покорить весь оставшийся мир.

— Он велик?

— Относительно. Как впрочем, относительно в этом мире все. Вот, погляди.

Талла извлекла и длинного бамбукового пенала шёлковый свиток, раскрашенный в несколько цветов, и расстелила его на столике подле себя. Аландр поднялся и медленно приблизился к столу. Его взору предстала искусно нарисованная карта с очертаниями незнакомых земель, с подписями, обозначающими имена незнакомых народов.

Талла не торопила возлюбленного, дав ему рассмотреть карту. Лишь после этого она коснулась пальчиком правого от себя края её.

— Смотри, мы находимся вот здесь. Это страна серов, какую мы покорили. Здесь, западнее, живут сины. Они слились с серами и тоже нами покорены.