Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Ночь мы провели у костра. Мама обратилась лисицей, укутав меня своей теплой одеждой, чтобы я не замерзла. А на рассвете на нас напали… У мамы было немного огненной магии. Она успела освободиться от пут, наброшенных преследователями, и приняла боевую стойку. Я же, словно парализованная страхом, наблюдала, как мою маму окружает стая лисов. Их было пятеро могучих самцов с сильным зверем. Они набросились на нее скопом…! — голос девочки дрогнул, оборвался, и она судорожно закусила нижнюю губу, сдерживая слезы.

Клавдия, оставив шитье, опустилась на пол рядом с Фелицией и, бережно перетянув ее на свои колени, крепко прижала к груди. Девочка тихо всхлипнула. Крупные слезы, словно жемчужины, катились по ее щекам, оставляя влажные дорожки, но она тут же вытирала их тыльной стороной ладони.

— Когда я увидела, как от неё отрывают клочья меха и во все стороны брызжет кровь, со мной случился первый оборот. Не знаю, как она смогла вывернуться, но я навсегда запомнила её глаза, полные боли и отчаяния, и оглушительный крик: «Беги! Спасайся!» Подпрыгнув от ужаса, я побежала куда глаза глядят, стараясь забраться как можно дальше. В какой-то момент я выдохлась, неокрепшие лапки подкосились, и я рухнула носом в сугроб. У меня было сильное желание вернуться к маме, помочь ей справиться с озверевшими лисами, но я чувствовала, что сил у меня недостаточно бороться с оборотнями. Отогнав эту мысль, я поплелась дальше, обессилевшая и напуганная. Не помню, сколько дней блуждала, ела от голода снег, и продолжала идти, идти, идти… Не помню, как оказалась у вас во дворе. Помню только, что вьюга бешено кружила вокруг, и я, уткнувшись носом в снег, потеряла сознание.

— Ничего, девочка моя, теперь ты в безопасности. Никто не посмеет тебя обидеть!

— Как ты думаешь, тётя Кларенция, мама могла остаться в живых?

Клавдия с горечью взглянула на малышку, которая в свои неполные десять лет познала измену, предательство и смерть самого дорогого человека. Она не смогла найти слов утешения, лишь опустила глаза, не в силах выдержать этот невинный взгляд, полный надежды.

Фелиция уткнулась лицом в теплую грудь своей спасительницы и тихо заплакала. Женщина нежно гладила ее по спине, проклиная всех тех, кто посмел причинить такую невыносимую боль ребенку.

— Плачь, милая, — приговаривала Клава, — тебе станет легче.

Когда-то точно так же она успокаивала Володьку, когда сначала одна горячо любимая бабушка покинула этот мир, а вскоре за ней последовала и другая. Под мерное покачивание и ласковые слова девочка уснула на руках Клавдии. Осторожно поднявшись, женщина отнесла Фелицию в соседнюю комнату и бережно положила в кровать, а затем вернулась за дочерью.

Девочки мирно спали, а Клавдия Ивановна лежала и молча смотрела в потолок, погружаясь в воспоминания о прошлой жизни. Затем мысли перетекли к насущным проблемам. Еды было в достатке, за это не стоило беспокоиться. Больные на горизонте не наблюдались. Да и оборотни не знали, что магия вновь вернулась в озеро.

Поэтому, пока еще теплилась надежда на спокойствие, она решила погрузиться в книги Ниби, выуживая из них знания, словно жемчужины мудрости. Затем — составить план обустройства, чтобы этот уголок стал настоящим домом. Крайне важно было изучить план участка, ведь Ивановна хотела поставить гостевой домик для желающих окунуться в воды магического озера. Мысль о чужом присутствии в доме, когда к озеру хлынет волна оборотней, вызывало желание спрятаться от чужих глаз. Иначе вновь не избежать столкновений с отцом Орса, и кто знает, какую цену он потребует. Незаметно для себя Клавдия провалилась в объятия сна.

Коварный солнечный луч, проскользнув сквозь узкую щель в ставнях, дерзко коснулся её лица. Полусонная, она не сразу осознала причину этого яркого вторжения и, распахнув глаза, резко отвернулась. Солнце щедро заливало мир за окном, и лишь плотно закрытые ставни сдерживали его натиск. Клавдия в растерянности огляделась.

Обычно она поднималась задолго до рассвета, готовила завтрак, заботливо кормила дочь, но сегодня все пошло наперекосяк. Бессонная ночь украла драгоценные утренние часы, и пробуждение оказалось столь поздним и незапланированным.

В этот момент тихонько скрипнула дверь, и в проеме появилась рыжая головка. Растрепанная, с припухшими от слёз глазами, девочка с испугом смотрела на женщину. — Тетя Кларенция, я тебя потеряла! Спустилась вниз, где ты обычно хлопочешь у печки, а тебя нет…

— Испугалась? — тихо спросила Клавдия. — Нет, просто решила присмотреть за Ираей, думала, ты пошла за водой на озеро.

— Иди умойся, а я сейчас встану, и мы позавтракаем спокойно, пока малышка спит.

Но их планам не суждено было сбыться. Клавдия стояла у плиты и подогревала остатки вчерашней каши, когда послышались громкие шаги на деревянном крыльце, а затем — оглушительный стук в дверь. Девочка вздрогнула и вопросительно взглянула на застывшую хозяйку дома.

Подойдя к двери, Клавдия открыла засов и нос к носу столкнулась с главой клана медведей.

— Не ждала? — Мужчина оскалился и, бесцеремонно оттолкнув её, вошел внутрь. — Дело есть!

Направившись к камину, в котором весело плясало пламя, он, не раздеваясь, опустился в ближайшее кресло.

— Какими судьбами, Берт? Мы, кажется, решили все вопросы? — Клавдия присела в соседнее кресло, стараясь сохранить спокойствие, хотя в душе бушевал настоящий ураган. Особенно после того, как она узнала о трагической гибели девушки Орса.

— Я привез тебе документ…! — Глава рода бурых медведей, Берт Касс, протянул ей бумагу и многозначительно улыбнулся.

Клавдия напряглась, предчувствуя приближение новостей, которые ей явно не понравятся или, что еще хуже, разобьют ее надежды вдребезги.

Быстрым взглядом пробежав по документу, она побледнела, затем вновь углубилась в чтение. Из завещания следовало, что если хозяин дома не проживает на территории озера более десяти лет, то он переходит во владение главы рода полностью и безвозвратно.

Клавдия молча вернула бумагу Берту.

— Вижу до тебя дошло, поэтому объяснять ничего не буду. Время даю тебе час, чтобы собраться и уйти подобру-поздорову.

Глава 11

Клавдия силилась уложить в голове слова вожака бурых медведей. В памяти, словно всплывающий из тумана сон, возникли обрывки разговора с призраком озера, чьи тихие предостережения кристально ясно давали понять: она — Хранительница, и долг её — здесь, у родного очага.

— Берт! — начала она, запнувшись. Волнение, как дикий зверь, терзало ей грудь. Она дала обещание