Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

— святое обещание — помогать всем страждущим оборотням. Клава ощущала тяжесть ответственности, но как донести это до упрямого главы рода? — Я не могу покинуть этот дом. Святое озеро избрало меня Хранителем. Ты совершишь роковую ошибку, если выгонишь нас.

Берт подался вперед всем корпусом, словно огромный зверь, готовый к прыжку, и впился взглядом в её глаза. Затем, откинувшись на спинку кресла, разразился громким хохотом, прокатившимся по дому, словно раскат грома. Внезапно смолкнув, он вскочил и навис над Клавдией, как тёмная скала над своей жертвой.

— Ты, жалкая человечишка, вздумала меня обмануть? Кто поверит, что ты стала Хранителем, когда испокон веков им был оборотень? — слова Берта обжигали, словно клеймо, выжженное на сердце, но оно не дрогнуло от страха. С каждым гневным словом, брошенным им, внутри неё разгоралась решимость, превращаясь в стальной стержень, не позволяющий ей согнуться под тяжестью его власти.

Она вскочила на ноги и, грубо толкнув Берта обратно в кресло, застыла над ним, словно непоколебимая статуя. Глава рода, в котором таился самый могучий зверь, смотрел на неё с растерянностью. Никакая сила не могла её подчинить, несмотря на то, что Берт Касс обрушил на неё всю мощь своего альфа-влияния.

— Я — Хранительница, и лишь от моей воли зависит, удостоятся ли оборотни твоего клана исцеления! Вряд ли духу священного озера придется по нраву то, как ты обращаешься с его подопечной.

— Ах ты! — прорычал Берт, замахнувшись на женщину, но острые, словно иглы, зубки рыжей лисички впились ему в запястье, не дав совершить задуманное.

С утробным рыком, полный ярости, он швырнул зверька об стену с такой силой, что раздался болезненный хруст. Лисичка, безвольно разжав зубы, упала на пол, словно сломанная кукла, у самого кресла.

— Фелиция! — в отчаянии выдохнула Клава. Схватив потерявшую сознание оборотницу на руки, она в одном платье и домашних туфельках выбежала во двор и понеслась к озеру, спасая самое дорогое сокровище.

Осторожно опустив хрупкое тельце зверька в воду, женщина взмолилась, прося святую воду исцелить малышку. Сквозь пелену слез она увидела, как волна нежно обхватила девочку и несколько раз бережно окунула её в свои объятия. Минут через пять рыжая защитница, недовольно фыркая от попавшей в нос воды, уже жила и дышала. Волна вновь подхватила её и так же бережно вынесла на деревянный помост.

Прижав к себе еще мокрое тельце, Клава обернулась и встретилась взглядом с тремя оборотнями, прибывшими вместе с главой клана. За их спинами на пригорке, словно тень, застыл Берт.

— Неужели святое озеро вновь пробудилось? — с изумлением промолвил один из оборотней.

— Но не для вашего клана. Благодарите вашего вожака, за то, что едва не лишил жизни невинного ребенка. А ведь она только обернулась. Видимо, больше не на ком показать свою удаль, кроме как срываться на женщинах и детях.

Услышав плач дочери, Клавдия торопливо вернулась в дом. Поднявшись с лисичкой наверх, она увидела, как та приняла человеческий облик. Закутав дрожащее тельце девочки в теплое одеяло, Ивановна взяла Ираю на руки и приложила к груди. Облегчение волной прокатилось по телу, напряжение стало отступать, уступая место спокойствию и умиротворению.

Женщина окинула взглядом комнату, радуясь, что предусмотрительно обложила кровать мягкими подушками. Теперь, даже если дочь случайно упадет, она не поранится.

В глубине души Клавдия надеялась, что пока она будет наверху, незваные гости покинут её дом, но мечтам не суждено было сбыться.

— Фелиция, как ты себя чувствуешь? — с тревогой спросила Клава.

— У меня ничего не болит! — весело ответила девочка.

— Отлично. Присмотри за малышкой, а я пока посмотрю, что здесь делают наши незваные гости.

Берт и его одноклановцы все еще были в доме. До ее прихода они, судя по всему, о чем-то яростно спорили, но, как только Клава вошла в зал, мгновенно замолчали.

Хозяйка дома ждала, что скажут непрошеные гости, но они молчали, бросая косые взгляды на главу клана.

— То, что твоя оборотница очнулась в озере, ровным счетом ничего не меняет. Мое решение остается в силе. Сегодня можешь переночевать здесь, а завтра к обеду чтобы духу твоего не было!

За спиной послышался тихий шепот мужчин, но стоило Берту оглянуться на них, как те тут же умолкли и опустили головы.

— Не успеешь собраться — за шкирку выволоку на улицу в чем есть, и вещей не получишь! — процедил он на прощание и покинул дом, с силой хлопнув дверью.

— Прости, хозяйка, но он глава, мы не можем ослушаться! –пряча глаза, произнёс один из них.

— К чему вам такой глава, что весь род под удар подставляет? Не дай Создатель, если вас ранят или дети ваши обернуться медведями не смогут, я бессильна буду помочь. Святое озеро подобного не простит.

С поклоном удалились они вслед за альфой.

Клава, словно обессилевшая кукла, нашла рукой кресло и рухнула в него, растекаясь по ткани спинки и сиденья. Ноги отказывались держать, а нутро сотрясала дрожь, вызванная нервным истощением.

Вечером того же дня в трактир, принадлежавший Орсу, наследнику клана бурых медведей и старшему сыну Берта Касса, пришли его бывшие соклановцы. Десять лет назад, покинув родной очаг, юноша бросил дерзкий вызов отцу, и по суровым законам Совета оборотней был заклеймен отщепенцем. Чтобы вернуть себе место в клане, ему предстояло сойтись в жестокой схватке с главой рода — отцом — и занять его место.

— Орс! — окликнул его голос, принадлежавший крупному зеленоглазому брюнету. Ветер странствий и времени оставил отпечаток на его лице, но голос остался прежним.

Хозяин таверны, погруженный в беседу с одним из посетителей, медленно повернул голову и встретился взглядом с другом детства, молодым, могучим оборотнем.

— Беруй, старый друг, неужели это ты? — Орс обнял вошедшего, ничуть не уступавшего ему в мощи. Клетчатая рубашка, казалось, вот-вот треснет под напором вздувшихся рельефных мышц, а черные брюки обтягивали упругие ягодицы и мускулистые бедра. За ним высились еще двое, словно изваянные из камня, атлеты.

— Я, Орс, как и в детстве, бегу к тебе со своей бедой, только на этот раз она касается не только меня, но и всего нашего клана. Тень нависла над родом, — тон Беруйя стал серьезным.

— Подожди! Ремс! — окликнул юношу-бармена хозяин таверны. — Мне нужно отлучиться. Приготовь нам выпить, закуски и жареных бараньих ребрышек с тарфулями. (Так называли в этом мире картофель.)

Юноша кивнул, продолжая