Сестра моя - Иви Тару

Куда там! С таким валуном и десяток не справиться.

‒ Думаю, не отпустил, ‒ нахмурилась Рада, ‒ лишь немного мы его задержали.

Она обошла вокруг камня, положила руки на его прохладную поверхность, и он заскользил по земле, словно маслом намазанный.

Потом они шли к реке, но не успели дойти, как настигла их снежная буря, из которой вырывались оскаленные морды Карачуновых снежных псов, а еще дальше кольцами извивалось чешуйчатое тело Ящера. То сам Хозяин Нави за ними гнался.

‒ Мы же проход закрыли! ‒ крикнул Яр, закрывая голову от ледяного крошева, что на них сыпался. ‒ Как он вышел?

‒ Что ему, богу древнему, какой-то камень! Это вы проход для мелкой пакости закрыли, ‒ ответил веселый голос.

Рада увидели женщину, а рядом с ней еще одну.

‒ Матушка! ‒ воскликнули они одновременно, узнав каждый свою мать.

‒ Бегите, дети наши, бегите, мы его задержим. Вам, главное, на тот берег перебраться.

‒ Матушка! ‒ Яр все же бросился к ней и обнял. ‒ Как не дотронуться до тебя, когда я столько лет по тебе скучал!

Мать обняла его и прижала к груди. Оляна тоже самое сделала с Радой.

‒ А теперь вперед! ‒ Они оттолкнули их и повернулись навстречу снежному войску. ‒ За нас не бойтесь. Над нами он не властен.

У реки они вскочили в лодочку, Яр стал отгребать от берега, когда понял, что лодка быстрее пошла. Он обернулся и увидел, что Рада тоже веслом орудует. Где ж она весло второе взяла? Но чему удивляться, если невеста его в Навь, как к себе домой ходит. Он улыбнулся и больше уже не отвлекался.

На берегу они увидели Леденицу. Она стояла с чашей в руках.

‒ Пейте, ‒ приказала, едва они на берег ступили. ‒ Это поможет домой вернуться. Много Темной Нави в вас, надо очиститься, чтоб не осталось ничего. Они отпили по очереди из чаши. Горькое и такое терпкое, что губы и язык онемели сразу.

***

Венрад сидел на берегу, грел руки у небольшого костерка, смотрел на Леденицу, что сидела рядом, но была не здесь. Ушла в Навь. Его все подмывало до нее дотронуться, убедиться, что жива, но боялся помешать ей.

Вода в проруби забурлила, плескаться стала, будто там внизу кто большой и сильный крутился. На поверхность как поплавок выскочила чья-то голова. Венрад вскочил. Подбежал, упал на живот, дотянулся, вытащил на лед женское тело, а следом и вторая голова показалась, мужская. Он и его вытащил. Лежали рядом Рада его и Яромир. То ли живы, то ли нет. Леденица у костра зашевелилась, глаза открыла.

‒ Что стоишь смотришь? В избу нести надо.

Венрад подхватил на руки дочь та легка была, даже мокрая одежда ее тяжелее не сделала, с Яромиром туже пришлось. Парень он был крупный и высокий. Его пришлось волоком по снегу тащить. Она занес их обоих внутрь, уложил на лавки, потом Леденица его выгнала.

‒ Буду лечить и от Нави чистить. Жди.

Он и ждал, только теперь костер побольше развел. Сидел на бревне, подкидывал веточки в огонь, думал, жизнь свою вспоминал. Все хорошее и все плохое что было с ним, понимая, что ничего бы не стал менять. В кустах шорох раздался. Вышла к огню серая волчица, села в отдалении.

‒ Что, пришла узнать, как твоя девица поживает? Ничего, все хорошо с ней.

Волчица зевнула и улеглась, потом и вовсе калачиком свернулась, хвостом нос закрыла.

Вечером уж звезды зажглись, а Леденица все не выходила. Он стал задремывать, когда услышал, что будто едет кто. И правда, увидел лошадь и сани. Правила ими женщина.

‒ Переслава? ‒ удивился он. ‒ Как ты сюда попала?

‒ Это же места мои родные, ‒ ответила она. ‒ Уехал ты без меня, Венрад, а ведь обещал с собой взять. Зоря и Ратимир согласились меня сюда отвезти. Отказалась я с ними в Светлозерск ехать. Чужая я там буду. У Зори хоть муж рядом будет, а у меня кто?

‒ У тебя дочь, ‒ ответил Венрад, но понял ее: у дочери ныне своя дорога. ‒ Так что Ратимир и Зореслава сейчас в Бежаницах?

‒ Да. Родичи глазам не верят, какие гости к ним пожаловали, ‒ сухо улыбнулась она.

Дверь отворилась, показалась Леденица, увидела Переславу, прищурилась.

‒ Здравствуй, дочь Дубоярова, давно не виделись. Вижу, гложет тебя боль. Обидели тебя сильно.

Переслава смотрела на нее и молчала. Потом как-то тихо спросила:

‒ Если видишь все, может, скажешь, как с этой болью справиться?

‒ Скажу, но не сейчас. Сейчас надо двоих неразумных детей в тепло доставить. Одежду я им высушила, ум и душу успокоила, теперь спят, но раз уж ты сама сюда прибыла, да на санях, то вот и отвезите их в хорошее место. А ты, Переслава, если захочешь, возвращайся, есть мне тебе что сказать и чему научить. Если не передумаешь.

Переслава постояла немного, потом поклонилась.

‒ Спасибо, матушка. Вернусь. Как дочь в дом ее мужа отправлю.

‒ Вот и добре.

***

Обряд свершали на берегу Волши. Пусть и не в то время, что положено, но так уж вышло. Вырубили большую восьмиугольную прорубь. Невесты в шубках и корунах смущались, глядя на женихов и на малочисленных гостей. Только своих позвали, тех, кого видеть хотели. Кудослав произнес все, что положено, обкурил молодых травами. Попросил богов новым семьям защиты и помощи во всех делах. Вылил жертвенный мел в прорубь, женихи и невесты, каждый свой дар реке отдал. Кто золото, кто серебро, Рада все каменья, что на платье нашиты были, без сожаления бросила. Потом молодые клятвы перед богами друг друг дали и деревянным идолам на капище тоже дары принесли. Возле Велеса Рада задержалась, поклонилась, попросила не сердиться, если что не так сделала.

Уже все заканчилось, стали расходиться. Кудослав Раду и Ромира задержал.

‒ Общался недавно с богами, особо у Велеса узнать хотел, что город наш ждет и людей в нем. Не станет ли темная сторона его, которую мы Карачуном величаем, мстить за небрежение к нему. Так вот… нет у него к вам злости. Даже наоборот, показалось мне, что смогли вы его удивить, а с богами сие редко происходит. Так что сказал он мне: «Пусть живут эти дети в благости,