Пока мы живы. Логово - Екатерина Громова

— Что произошло с пациентом? — наконец спросил он, стараясь спрятать дрожь в голосе.

— Он начал проявлять те же симптомы, что и предыдущие. Агрессия, повышенная температура, полное неузнавание окружающих. Но на этот раз есть кое-что еще, — Анна сделала паузу, и Сухов еле заметно кивнул, говоря, чтобы она продолжала. — Он перестал реагировать на боль, доктор. Совсем.

Похоже, они открыли нечто большее, чем рассчитывали. Если бы только можно было понять, что пошло не так, и смягчить последствия… Но перед ним все еще было недостаточно данных, чтобы сделать это.

Доктор Сухов смотрел на Анну, и в его глазах мелькнула искра былой решительности. Он понимал, что нельзя все бросать, когда они подошли так близко к разгадке. И порадовался, что власти не влезали в дела их клиники. Никто не интересовался пропавшими без вести больными, не имеющими родственников.

— Пойдем.

Они прошли по длинному коридору, освещенному лампами дневного света. По сторонам тянулись двери с небольшими окошками, за которыми слышались приглушенные звуки — то ли голоса пациентов, то ли скрип мебели. Каждая дверь хранила свои тайны, скрывая за собой истории боли и отчаяния.

Анна украдкой посмотрела на Сухова, его лицо было твердым, взгляд устремлен вперед. Она не могла избавиться от чувства, что именно эта ночь будет переломной, и еле сдерживала дрожь предвкушения.

Они тихо миновали пост, за которым дремала медсестра, и вошли в палату, где на кровати лежал пристегнутый за руки человек. Его кожа приобрела голубой оттенок. Он тяжело дышал. Дыхание было рваным, а глаза, хотя и открытые, ничего не выражали — будто он смотрел в другую реальность.

Сухов подошел ближе, изучая состояние пациента.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, стараясь установить контакт. Мужчина не ответил, лишь повернул голову в сторону, словно ощущая присутствие, но не понимая его смысла. — Вы меня слышите?

— Отпустите меня, — еле слышно сказал мужчина. В полусознательном состоянии, словно борясь с агонией, он дернул рукой. — Вы не понимаете… Вы ничего не понимаете.

Сухов, привыкший за многолетнюю работу в психиатрической больнице к непредсказуемым реакциям пациентов и несвязной речи, сохранял спокойствие. Он наклонился, пытаясь уловить смысл каждого слова. В таких ситуациях важно было проявлять терпение и опыт.

— Мы здесь, чтобы помочь вам. Но для этого нужно понять, что с вами происходит. Можете рассказать больше? Что вы чувствуете?

Пациент тяжело дышал. Его глаза блуждали по комнате, иногда останавливаясь на незнакомых ему лицах, а тело время от времени вздрагивало, будто от внутренней борьбы. Казалось, он находился на грани восприятия, разрываясь между реальностью и болью.

— Нам нужно увеличить дозу успокоительных и провести дополнительные тесты, — тихо сказал Сухов Анне. — Мы должны понять, что с ним происходит.

— Отпусти меня, урод! — пациент задергался.

— Эти приступы агрессии становятся все хуже, — проговорила Анна, наблюдая за больным, чьи попытки освободиться становились все более отчаянными. — Возможно, его состояние связано с введением последнего препарата.

Сухов кивнул, достал из кармана белого халата блокнот и начал что-то записывать. Он чувствовал нарастающее беспокойство: каждый новый эксперимент приближал их к грани, за которой могла скрываться катастрофа.

— Помогите мне! — жалобно застонал мужчина. — Прошу… Мне очень больно.

— Обязательно поможем, — убедительно сказал Сухов, сам в это не веря.

После того, как Анна вколола успокоительное, пациент забился в кровати, словно его тело боролось с невидимым врагом. Кожа еще больше посинела. Внезапно он открыл пожелтевшие глаза и уставился на Сухова с такой яростью, что тот почувствовал холодок по спине.

— Что вы сделали со мной⁈ — прорычал мужчина, стискивая зубы.

Сухов отступил назад, пораженный тем, как насколько быстро изменилось состояние пациента.

— Мы здесь, чтобы помочь тебе. — Доктор попытался успокоить его, но чувствовал, что и сам на грани. — Анна, дай…

Но он не успел договорить.

Пациент забился в конвульсиях, беспорядочно хватаясь за простыни. Изо рта выступила пена, окрашенная в темный цвет, напоминающий кровь. Вены на его руках и шее вздулись, почернели. С каждым судорожным движением, мускулы словно раздувались и напрягались до предела. Суставы издавали хрустящие звуки, как будто кости переплетались и ломались внутри. Пальцы скручивались в неестественные позы.

Анна дрожащими руками пыталась удержать пациента, но его тело было слишком сильным, неистовым в этой неконтролируемой агонии. Она бросила взгляд на Сухова, надеясь на его профессиональное руководство, но его лицо выражало лишь ужас и растерянность.

Пациент резко захрипел, его грудная клетка с трудом вздымалась. Внезапный резкий рвотный спазм заставил его выгнуться дугой, и изо рта обильно изверглась темная, густая жидкость, настолько насыщенная кровью, что казалась неестественно черной.

Анна в ужасе отскочила. Сухов не шевелился.

Мужчина на кровати резко остановился, тело расслабилось, будто вся энергия, ярость и жизнь внезапно покинули его. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Анны и звуком падающего на пол блокнота Сухова.

— Что с ним произошло? — прошептала Анна, почти не надеясь на ответ.

Сухов, наконец собравшись с мыслями, шагнул ближе к пациенту. Тот лежал неподвижно. Синее лицо уже не искажали ни боль, ни ярость.

— Он мертв, — констатировал главный врач, проверив пульс.

— Но… как… — Анну трясло. — Что случилось? Другие умирали быстрее, не испытывая таких мук.

— Позови медбратьев, которые на дежурстве, — вместо ответа приказал Сухов. — Пусть вынесут тело.

Анна кивнула и на негнущихся ногах направилась к двери. С момента начала работы с Суховым ей уже несколько раз приходилось сталкиваться со смертью, но таких мучений она не видела никогда.

— Стой, — остановил ее Андрей Игнатьевич. — Посмотри.

Анна подошла и взглянула на тело. От увиденного у нее по спине пробежала крупная дрожь.

Мертвец шевелился.

Сначала дернулись посиневшие пальцы, а затем руки и ноги. Человек, который несколько минут назад перестал дышать, открыл глаза. Они были мутными, желтыми, без всякого выражения.

Анна отшатнулась, не в силах оторвать взгляд от происходящего.

— Не может быть! — прошептала она, не веря своим глазам.

Андрей Игнатьевич, напротив, выглядел более сосредоточенным, чем испуганным. Он осторожно наклонился к телу, наблюдая за ожившим мужчиной. Осторожно коснулся его плеча. Человек никак не отреагировал, продолжая спокойно лежать на кровати, но его глаза все так же были открыты.

— Это невозможно, — произнес Андрей Игнатьевич, вглядываясь в бесцветные зрачки перед ним. — Но он ведь был мертв…

Слова застряли у него в горле, когда мертвец резко перевел взгляд на Сухова. Взгляд был пустым, но в нем таилось нечто зловещее, нечеловеческое. Анна отступила еще на шаг, чувствуя, как холодный страх сковывает ее тело.