Заглянувший - Анастасия Райнер

– К несчастью, мне попадались только агрессивные религиозные приверженцы. Они не способны были принимать чужую аргументацию. Срывались на крик, если кто-то не соглашался верить в их бога. Они все время выставляли свою религиозность напоказ – демонстративно постились, носили кресты поверх одежды. Ходили в храмы, отмечали религиозные праздники и постоянно этим хвалились! Если кто-то попадал в беду, они были уверены, что это бог их наказывает. Когда же попадали в беду сами, это означало, что бог их испытывает. Такие вот двойные стандарты. Эти люди нарушали заповеди своей же религии и при этом были уверены, что непременно попадут в рай! А еще – они свысока смотрели на таких, как я. Часто приходилось слышать их прогнозы о том, что я буду гореть в аду, но эти люди не заслуживали рая так же, а возможно, в еще большей степени! – горячо высказался парень.

Андрас задумчиво поглаживал череп, венчавший посох.

– Может, не стоило по таким людям судить о великих религиях? – изрек он. – Ведь все они зарождались духовными учителями. И хотя люди по прошествии времени частично исказили сказанное ими, не стоит за это ругать изначальные цели и идеи учителей.

– Мне не попадался другой тип верующих. – Парень пожал плечами. В его взгляде читалась грусть. – Должно быть, потому что добрых людей слишком мало.

– Как же с тобой поступить? – Андрас медленно почесал подбородок.

– Повторюсь: мне безразлично.

– Значит, ты согласен служить нам?

– Я никому не стану служить.

– Не так-то тебе и безразлично, стало быть. – Архант вздохнул. – Ты парень неплохой, далеко не глупый, но отпустить я тебя не смогу. Своими поступками ты укрепил связь с миром тьмы. На твоем счету несколько сделок с демонами, и они в скором времени с тебя спросят плату.

– Каких еще сделок?! – возмутился парень.

– Ты бы ни за что не сдал экзамен по теоретической физике на пятом курсе. Твои пассии даже не взглянули бы на тебя. Организм не перенес бы передоз тех синих таблеток в клубе. Продолжать?

– И что, мне помогали силы тьмы?!

– Силы тьмы никогда не помогают. Они слышат, как люди обращаются к духам с просьбами, и выполняют их, чтобы потом потребовать свое.

– Неужели можно продать душу за такую обыденность, как оценки, красивые вещи и секс? – спросил я у Люше.

– Только за обыденность и можно. Продажа души – это полное подчинение телу, потакание плотским желаниям и инстинктам, – ответил Люше. – Нельзя продать душу за ум, здоровье, красоту или долголетие. Она продается лишь за блага, созданные человечьими руками. Каждый второй в Асперосе продал душу и даже не подозревает об этом.

– Вот, значит, как бывает. Люди обращаются к неким незримым силам и просят что-то исполнить, без конкретики. И вы этим пользуетесь.

– Люди платят за свою глупость и жадность, – заключил Люше и вновь повернулся в сторону зловещего трона.

– Это когда-нибудь закончится? – спросил парень. – Мое отбывание?

– Все когда-нибудь кончается, – спокойно ответил Андрас, поднял посох, и черный огонь забрал с собой высокого и глубоко несчастливого юношу.

Люше недовольно цокнул языком.

– Андрас слишком мягок, – поделился он своими мыслями.

– Считаешь, что справился бы лучше?

– Уверен.

– Похоже, Древиан Смоур так не думает.

– Это пока. – И Люше сжал кулаки.

Я решил его не злить лишний раз. Его одержимость идеей правления очевидна. Но также сложилось стойкое впечатление, что Андрасу эта власть не нужна. Всем своим видом он выдавал желание освободиться, однако лишь Древиан Смоур может назначать судей в своем королевстве. По какой-то причине Люше это назначение не получает, пока Андрас вынужден из века в век оставаться здесь и отчитывать несчастных людей, как непослушных провинившихся детей.

Возможно, в этом и заключался смысл пребывания в Рохасе: пока ты чего-то хочешь – ты этого не получишь. В конце концов, Рохас – это воплощение адских земель. Здесь нет места подлинному счастью.

Андрас поднялся, положил посох на ручки трона и приблизился к обнаженной девушке, истекающей кровью. Ее затрясло от страха.

– Ах, дорогая, знала бы ты, что я о тебе думаю… Но тебя же никогда не волновало чужое мнение. Ты только свое навязывала всем подряд, как скрижали. Хотя, чего скрывать – ты самый ненавистный мне тип людей. Именно поэтому я снова к тебе вернулся…

Он лег рядом с девушкой, обнял ее за талию и подтянул к себе.

– Обожаю, когда такие, как ты, рыдают, – шепнул он ей на ухо. – Итак, мы остановились на аборте. Ты бы могла оставить ребенка, у вашей семьи было достаточно возможностей. Да и супруг хотел, чтобы ты родила. Это был бы симпатичный светловолосый малыш. Но ты пожелала избавиться от него, как от паразита, не имея на то адекватных причин. Пожелала вычистить нутро, чтобы продолжить карьеру и зарабатывать больше, чем твои знакомые, которым ты завидовала. Одна лишь зависть двигала тобой и ничего, кроме зависти. Ты ведь была «умнее и достойнее» остальных, вот только радость почему-то ускользала, пока подруги светились от счастья. Возможно, если бы ты переборола зависть и оставила ребенка, жизнь сложилась бы куда приятнее. В ней хотя бы появился смысл. Возможность почувствовать что-то, кроме слепящего тщеславия, гордости, алчности. – Андрас провел пальцем по ее животу, рисуя кровавый разрез.

Девушка закричала от боли, закусив кулак.

– Ну что же ты? Где же твой хваленый высокий болевой порог, твоя выдержка? – Андрас вычерчивал новые раны на молодом теле, будто орудуя скальпелем.

– Кто ты такой, чтобы судить?! – хрипло закричала девушка, пытаясь отбиться от арханта, но тот прижал ее крепче.

– Почему же ты не задавалась этим вопросом, осуждая других? Ты всегда была недовольна людьми. Все вокруг казались тебе дураками, не способными жить правильно. Ты всюду лезла с нравоучениями, не принимая ничью точку зрения. Патологически не терпела от других даже справедливых замечаний и только унижала в ответ. Ведь кто они такие, если не разглядели твой выдающийся интеллект?! О да, ты очень гордилась образованием, количеством прочитанных книг. Качество которых, кстати, оставляло желать лучшего.

– Какое тебе дело до того, что я читала?!

– Мое дело – это каждое передернутое тобой слово, каждая твоя сплетня и каждая клевета. Каждая высказанная колкость, каждый унижающий другого человека домысел. Детка, ты так виртуозно очерняла добрые имена знакомых. – Андрас сжал девушку сильнее. – Мое дело – каждая твоя обида на того, кто отказывался потакать твоему эго, отказывался льстить и лепетать перед тобой. Я слышу каждое твое раздражение на обличающую правду и каждую разглашенную тобой тайну. Слышу каждую попытку