Заглянувший - Анастасия Райнер

напроситься на похвалу, каждое ожидание похвалы. Вижу каждое совершенное напоказ «добро», косвенно демонстрирующее твою воображаемую правильность. Но даже добрые поступки, о которых знала лишь ты, служили поощрением твоей гордыни.

Архант силой развернул девушку, смеряя ее презрительным взглядом.

– Ты не лучше, не умнее и не достойнее других. – Он чеканил каждое слово. – Вместо того чтобы быть требовательной к окружающим, следовало требовать с себя. Вместо того чтобы обвинять людей в отсутствии достоинств, следовало видеть в их поведении отражение собственных поступков. Ты установила нормы, границы и рамки, кучу надуманных правил, которым сама чаще всего не следовала, но хотела, чтобы твоим понятиям соответствовал каждый. Ты так и не научилась принимать людей. Так и не смирилась с чужим успехом, с чужой красотой, с чужим достатком, с чужой добротой. Зато научилась сравнивать их с собой, давать им характеристики, и без конца осуждать всех и вся. Разделив людей на полезных и бесполезных, ты отторгала духовных людей, чувствуя свою слабость перед ними. Зато льстецов всегда держала рядом…

– Я общалась, с кем было комфортно!

– Жалкое объяснение тщеславия! От тебя же все убегали… Но ты в своем недружелюбии всегда видела достоинство. Для тебя это был повод гордиться своей избирательностью и придирчивостью к людям. Этим ты оправдывала и гнев, и грубость, и снисходительность, и озлобленность. Ты думала, что тебе неудобно, тесно жить с другими, хотя это им было неудобно и тесно с тобой. Всю свою жизнь ты сеяла раздоры между людьми, заставляла их чувствовать вину, выводила на гнев, морально уничтожала их. И, подобно тому, как ты упивалась чужой болью, я сейчас упиваюсь твоей.

– Я поняла… Я все поняла! – Девушка попыталась вытереть слезы, но перепачкала лицо кровью. – Прошу! Хватит!

– Понимаю, ты не хочешь все это слушать. Но придется. Считай это обратной стороной карьеры, о которой ты нас так просила.

Андрас разжал объятия и поднялся на ноги. Взмахнув руками, он подвесил девушку за невидимые нити, как марионетку. Превратившись в безумного кукловода, он начал разыгрывать сцены из ее жизни:

– Зачем вы покупаете этот йогурт? В нем же красители и добавки! По-моему, лучше заплатить больше, но купить качественный продукт! – Он говорил намеренно искаженным голосом, насильно открывая рот девушки, словно озвучивая куклу. – За такие деньги вы могли бы выбрать машину и надежней, и красивей! Ой, в следующий раз не покупайте такие кастрюльки, я прочитала, что они выделяют яд! Вам следует немедленно отучить ребенка от соски, или вы хотите, чтобы его зубы выросли кривыми? Ой, а почему вы купили ему обычные ботиночки, когда есть ортопедические? Ай-яй-яй, – уже своим голосом сказал архант. – Плохая кукла!

В его руке появился хлыст. Одним ударом он распорол спину повисшей в воздухе девушке. Алая кровь струйкой потекла на пол.

– Я хотела помочь! – Девушка выла от боли, безвольно болтаясь в воздухе.

– Советы нужно раздавать, когда их просят! А навязанное «добро» таковым никогда не бывает!

Андрас наносил удар за ударом, и на девушке уже не осталось живого места. Ее тело багровело от крови, но она все лилась и лилась в неестественных количествах, заполняя роковое помещение. И только Люше, как под гипнозом, смотрел на сцену издевательств с ликующим возбуждением.

После очередного удара девушка отключилась. Голова ее упала на грудь, тело обмякло. Движением руки архант опустил ее на пол до следующего раза.

Безразличным взором Андрас окинул людей в балахонах, размышляя над очередной жертвой.

– Люше, больше не хочу смотреть на это! – взмолился я.

– Понял.

– Браво! – Люше вышел вперед, аплодируя.

– Пришел брать уроки? – Андрас даже не посмотрел в его сторону.

– Если бы ты хоть раз предоставил возможность, то убедился бы – уроки мне не требуются.

– Ровно как мне не требуются нищие духом ученики.

– Раньше ты думал обо мне иначе, – протянул Люше, приблизившись к Андрасу.

ЛЮШЕ

Так и не удостоив гостя взглядом, Андрас приказал суккубам увести людей прочь, а сам опустился на свой величавый трон. Он положил на колени посох и наконец посмотрел на Люше:

– Увы, зверь, подобранный в лесу, остается диким и принадлежит только лесу.

– Прости, что разочаровал. Ты ведь так хотел воспитать идеального раба. – Люше даже не скрывал презрения.

– Чего бы я ни хотел в тебе воспитать, мне это не удалось.

Люше издал смешок:

– Ты даже сейчас пытаешься внушить, что я тебе обязан!

– Но ты ведь не долги свои пришел выяснять. Так что же тебе нужно на сей раз? – Во взгляде Андраса читалась невыносимая скука.

– Шейн ищет сестру. Его ярость возрастает и набирает силу. Отвергнувший посвящение, он теперь свободно разгуливает с потенциалом арханта внутри! Что будет, если он сорвется? Твой подопечный уже доставил нам немало хлопот и становится лишь опаснее. Может, явишься к нему и расскажешь секрет, пока не поздно?

– Уверен, ты меня опередил. Настраивать других против меня – твой основной талант. Но я знаю, что он не поверил. Шейн все еще думает, что я – его спаситель. Хотя отчасти так и было. – И Андрас рассмеялся.

– Знал бы он цену своего спасения! Бедная девочка…

– Только не говори, что проникся к людскому племени! Я исполнил ее просьбу, даже, можно сказать, мольбу. Это высшее милосердие, на которое только способен архант.

Мысли потрескались, разлетелись на части.

Их уже не собрать – все равно, что дождь ловить…

Альенис заключила с Андрасом сделку, чтобы после смерти мой дух не распался, а сохранил целостность. Она предпочла, чтобы я служил архантам и был жив, чем исчез навсегда сразу же после самоубийства. Вот почему Андрас нянькался со мной первое время.

– Ты заточил ее в ад, обрек на нестерпимые муки! Девочка обезумела от боли! Ты стер ее суть, уничтожил! Куда уж милосерднее! Но что ты будешь делать, когда Шейн догадается, КТО отнял жизнь его сестры?!

– Я буду делать то же, что и всегда. – Черные глаза арханта оставались непроницаемыми.

– Хочу напомнить: этот экземпляр склонен к самоуничтожению. Будет грустно лишиться столь одаренной души. Я видел, как ему поддается фата-гали, это поразительно. И поэтому ты обязан помочь ему принять темную суть и стать одним из нас! Обязан!

– Ты не в том положении, чтобы указывать на мои обязанности, Люше.

– Все меняется. Однажды я испытаю жалость, глядя на тебя. – Люше резко развернулся и, свирепствуя, убрался прочь из зала.

Наконец, я узнал, почему мой проклятый дух самоубийцы свободен. Цена спасения оказалась непомерно высока. Ведомый надеждой, утратив при этом последние ее крохи, я испытал самое жестокое