Заглянувший - Анастасия Райнер

Что дальше? Как ее спасти?

Она отдала жизнь ради меня, но в кого я превратился? Стою на коленях перед толпой мертвых в подземельях Рохаса, в долгу перед архантом, который надо мной смеется.

Я прошел через боль, горел в адском пламени, однако это не шло ни в какое сравнение с опустошающей болью потери. Сейчас жизнь действительно летела под откос – никчемная, ненужная, бессмысленная. Мир не щадил меня. Он издевался, бил по лицу, по телу, по накаленной до предела душе.

Пока скорбь сжигала меня дотла, Люше ждал позади, не смея проронить ни слова.

Не в силах удержать крик, я закричал израненным зверем и примкнул к ее ногам, покрывая их поцелуями. Выжатый до последней капли, измученный до основания.

– Как ей помочь?!

– Никак.

– Должны же быть способы!

– Их нет.

– Она же передо мной… как быть?!

– Смириться. Ее душа иссякла, чтобы ты продолжал жить. Так продолжай!

– Смириться, говоришь?! – Я повернулся к нему. – Я потерял любимую! С этим невозможно смириться!

– Любовь делает тебя жалким. Недавно ты горел в огне, но даже он не склонил тебя на колени.

– Физическая боль – ничто в сравнении с этим! Лучше бы меня пожирали заживо, чем видеть такое и понимать…

– Не будь голословным. – Архант хлопнул в ладоши, пробуждая мертвых.

Оболочки начали отрываться друг от друга, освобождаясь. Мертвые мужчины и женщины направились ко мне, буравя пустыми выцветшими глазами, но я не думал убегать.

Они припадали к моей коже, впивались в нее зубами и рвали. Боль завладела телом, но я был благодарен ей за то, что она вытесняла понимание происходящего. Оболочки облепили меня, разрывая на части, раскидывая куски моей души, но я как будто наблюдал за ними со стороны. Мне не хотелось защищаться.

Я понял, что ее не вернуть. Нет такого чуда, которое бы ее воскресило. Я совершенно одинок во Вселенной, мне не к чему стремиться и больше некуда идти. Одиночество схватило за горло, подавляя крик, подавляя волю к жизни. Это оно сейчас убивало меня, а не оживленные архантом оболочки.

– Ты же обещал не причинять боль, – слабая мысль мелькнула на задворках сознания.

– Я и не причиняю. Причиняют ОНИ, потому что ты так хотел.

– Мы можем заключить сделку? – послал арханту мысль, чувствуя, как от тела оторвали очередной кусок.

– Хочешь, чтобы они перестали? – победно спросил тот.

– Нет. Можешь сделать так, чтобы мы никогда с Альенис не встречались?

Оболочки попадали на пол.

– Так даже неинтересно! – протянул Люше. – Ты будто не замечал, что тебя рвут на части!

Так и есть. Больнее разрываться изнутри.

– Мне повторить? – Я поднялся на ослабшие ноги. – Я готов служить тебе, только сделай так, чтобы мы с ней никогда не встречались!

– Это не в моей власти. Время мне не подчиняется.

– Тогда сотри мою память и забирай! Мое время свободы все равно истекает.

Люше цокнул языком.

– Ну сотру я тебе воспоминания об Альенис, и что получу? Исчезнет вся история твоего становления, все, что тебя вело от воплощения к воплощению, все, к чему ты стремился, чем дышал, чем руководствовался, совершая тот или иной выбор. Стереть придется тебя всецело! И что останется? Такая же бессмысленная оболочка, не способная чувствовать, мыслить, расти, коих здесь валом. Неинтересно.

– Хоть что-то можешь предложить сам?!

– Могу вселиться в тело Альенис и поговорить ее голосом, если тебе станет легче. – Он пожал плечами.

– Ненавижу весь ваш род!

Отвернувшись, я дрожащими руками поднял Альенис. Обняв любимую, пронес ее через весь зал туда, где нет чужих оболочек. Сотворив белую кровать, я осторожно положил ее тело и сел рядом, не в силах оторвать взгляд от прекрасных черт. Казалось, она уснула и вот-вот проснется.

«Но она не проснется», – отозвалось в голове.

Мне не найти успокоения в скорби, не выплакать горе, не уменьшить его. Реальность рассыпалась, а я изо всех сил старался удержаться на шаткой почве, собирая осколки, словно мозаику. Мир содрогнулся и рухнули звезды, не стерпев такой боли, и потухло каждое вселенское светило. Вселенная предстала предо мной гробницей для нас обоих.

Я наклонился к ее лицу. Поцеловал в губы. Остаться здесь рядом с ней – не худший вариант завершения жизни. А если нас оставят рядом друг с другом – так и вовсе отличный. С другой стороны, Рохас – совершенно не подходящее для нее место, пусть даже речь об оболочке.

От горя мысли соревновались в бредовости. Нестерпимо захотелось увидеть ее глаза, вспомнить рисунок радужки и раствориться в нем. Я шепнул:

– Открой глаза.

Моя воля заставила оболочку подчиниться, и веки с завитыми ресницами распахнулись. Я встретил взгляд потухших молчаливых глаз, и скорбь разлетелась вдребезги.

Я склонился над самой прекрасной девушкой в мире, но это была не Альенис. На меня безучастно смотрели глаза незнакомки! Я был уверен в этом! Кто-то подменил мою сестру на красивую копию.

Но знает ли об этом Люше?

Я скрыл свое счастье, изображая вселенскую скорбь и перебирая в голове версии.

Глаза девушки – пустые и чуждые, неудачно воспроизведенные, никогда не содержащие в себе частички божественной искры. Может показаться, что я внушил себе это, лишь бы поверить, что передо мной подделка. Однако я чувствовал нутром. Это даже не ощущение вовсе, а твердое знание.

Где же тогда Альенис? Куда спряталась, если весь Рохас считает, что она умерла? Существует миллион способов спрятаться в мире духов, оставалось только гадать, какой выбрала она.

Все-таки сестра сумела перехитрить не только Люше, Андраса и Велиара, но и самого владыку преисподней Древиана Смоура – древнего, искушенного и могущественного арханта. Обмануть получилось всех, но не меня!

Альенис должна быть жива! Мне хотелось ликовать и парить над небесами, но нельзя выдавать чувства. Нахмурившись, я закрыл глаза девушки ладонью, поцеловал в лоб, какое-то время выждал и произнес как можно более трагично:

– Я простился с ней и готов отомстить Андрасу.

– Прекрасно!

Нельзя встречаться с Люше взглядом, иначе он уловит мою внезапную радость.

– Мимо Велиара не пройти, как тогда? – не поворачиваясь к нему, спросил я, гладя руки лже-Альенис.

– Следуй за мной.

Архант направился к выходу. Я поплелся за ним, уткнувшись взглядом в пол. Пройдя заваленную хламом комнату, мы оказались в том же самом коридоре со свечами.

– Мы идем тем же путем! – не выдержал я.

– В трофейные залы путь один. Как считаешь, сколько при этом выходов?!

Путь вывел к пустующему мосту.

– Я гарантировал, что