Заглянувший - Анастасия Райнер

доставлю тебя туда, где ты будешь в целости и сохранности, – сообщил Люше. – И хотя договор не подразумевал, что мы спустимся во владения Велиара и уничтожим его верных слуг, я все же сдержу обещание.

Неведомая сила подняла меня в воздух и швырнула за пределы моста в бесконечную черную пропасть.

Глава 5

Задача сердца – биться.

Проклятье! Я знал, что так случится!

В попытках прервать падение, я осознал, что здесь ни взлететь, ни замедлиться, ни остановиться невозможно. Остается лишь падать, пока не встретишь дно. И самое страшное заключалось в том, что там вряд ли ждет солнечная лужайка.

Я барахтался в воздухе, перебирая руками, пытаясь хоть за что-то зацепиться, но вокруг – только чернеющая пустота. Зажег в руке свет в надежде осветить пространство, однако попытка оказалась безуспешной. Свет лишь слепил глаза.

Ускоряясь, я перебирал варианты спасения. Соорудив крюк, отправил его ввысь, но тот с бешеной скоростью полетел вниз. Пришлось отпустить его.

Взлететь не получалось. Я так успел привыкнуть к этой способности, что уже не мог без нее обходиться. А теперь я еще и был слаб – оболочки отняли слишком много энергии, когда отрывали от моей души кусок за куском.

Перстень почему-то не действовал, и я не мог заставить его совершить чудо. У него всегда было свое и какое-то избирательное отношение к происходящему.

Мне не оставалось ничего, как просто падать в надежде на озарение. Я закрыл глаза и вдруг понял, что…

Абсолютно счастлив!

У меня снова появилась надежда. Но в каком же из слоев Эйдора может скрываться любимая? И кто мог сотворить подделку?

Неужели Альенис послала вместо себя двойника, чтобы заключить сделку с Андрасом? Или кто-то помог его обмануть? Чтобы одурачить высокоранговых архантов, нужно иметь бо́льшую силу и еще больше знаний. Нужно понимать, как они мыслят и как видят человеческие души. Нужно смотреть на мир их глазами.

Мои размышления прервал внезапный удар обо что-то одновременно твердое и мягкое. Чуть было не соскользнув вниз, я схватился за нечто, напоминающее по структуре оперение. Какое-то существо уносило меня ввысь. Зажег в ладонях свет и не поверил глазам: я летел на спине гигантской птицы! Улавливая ее посыл, понял, что она – моя спасительница.

– Спасибо! – Обняв птицу, тем самым прижался плотнее.

– Уху-уху! – послышалось знакомое уханье.

Филин с глазами, вбирающими звездный небосвод, уносил меня все выше и выше от чернеющей пропасти, и, кажется, я уже видел вдалеке свет.

Поднявшись над каменным мостом, филин устремился к потолку пещеры. Я зажмурился, предвидя столкновение, хотя и доверял мудрой птице, а потом нас обдал свежий воздух. Открыв глаза, я увидел голубое бескрайнее небо и лес, по кромке которого бежала гигантская тень. Солнце висело высоко, знаменуя полдень.

Обернувшись, я не заметил зловещей скалы. Только небо, холмы и горы вдали. Только что мы выбрались из подземелий Рохаса, а вокруг – никаких его признаков! Каким-то невероятным образом филин перенес меня в совершенно иное пространство. Как ему удалось? Удивительная, необыкновенная птица!

Пока что я не был уверен, что смогу лететь сам – слабость еще не отступила. Пришлось дождаться, когда он приземлится. Вскоре филин мягко сел возле моего дуба, и я сошел на землю. Он тотчас взметнулся вверх, принял нормальные размеры и уселся на ветке дерева.

– Спасибо! – улыбнулся я.

– Уху! – нахохлившись, ответила птица и принялась чистить перья.

Дуб вновь признал меня, встретив всплеском радостного возбуждения, задорно шелестя листвой. Он преображался на глазах, зацветая желтым ожерельем. Цветки свешивались с каждой ветви, игриво кудрявясь, источая благотворный аромат.

Дерево тянулось ко мне, как к самому родному существу, и я обнял его, насыщаясь чистой энергией леса. Желтые бусины превращались в блестящие надутые желуди, и дуб предстал передо мной украшенным и несравненно величественным, как прежде.

Он скучал по мне, и это абсолютно взаимно. Я очарованно глядел на прекрасное дерево, вдыхая душистое дуновение ветра. Воздушные порывы передавали его ласковые поцелуи. Слабость отступала, и моя душа расцветала навстречу дереву-духу.

Со щемящей болью я вспомнил об Илареме. Там, на поляне друидов, он потерял друга. Где он теперь? Что с ним? Мне нужно его увидеть! И Клоди, и Лукс… Но сейчас энергии слишком мало, чтобы перемещаться. Я еле стоял на ногах.

Свернувшись у корневищ дерева-побратима, я без памяти провалился в сон.

Вечером я застал Иларема в таверне Ярморочного городка, спящего прямо за столом. Судя по нескольким пустым бутылкам, он знатно приложился к горячительному, а вот полный графин отвара чабреца, похоже, его не интересовал. Здесь же лежал кулон для поимки даргов.

Я присел напротив друга и потормошил его.

– А, это ты. – Он поднял голову, наградив резким запахом «жидкого пламени».

– Где Шух? – Я не смог придумать ничего лучше, чтобы начать разговор.

Иларем потерял друга из-за меня. И какой бы сволочью я ни был, от этого факта стоял комок в горле.

– Я прогнал его и запретил возвращаться, – ответил Иларем.

– Почему?!

Иларем поискал глазами остатки «жидкого пламени». От безысходности он плеснул в пустую кружку отвар чабреца, выпил и поморщился.

– Хельна, милая, принеси еще немного…

– Ну уж нет! – Хозяйка таверны грозно махнула черпаком. – Тебя заждался чабрец и трезвое состояние!

Иларем вздохнул и выпил еще отвара.

– Знаешь, почему я не тороплюсь в Асперос? – спросил он и, не дождавшись ответа, продолжил: – Потому что в этом чертовом материальном мире все, кого я люблю, мрут как мухи. Друзья, родные… Я заметил это еще с первого класса школы. Сдружился с соседкой по парте – хорошенькой и тихой девочкой. А потом она перестала появляться в школе. Учитель сказал, что у нее нашли болезнь и даже не объяснил какую. Я ждал нашей встречи, каждый день рисовал для нее открытки и никому не разрешал садиться на ее место. Но встретился с ней уже на похоронах. До сих пор перед глазами эта страшная картина – мать не отпускает гроб своего ребенка и кричит.

Глаза Иларема излучали ясность. Несмотря на опьянение, он хорошо понимал, о чем говорит.

– А дальше сценарий только повторялся. Стоило с кем-то сблизиться, и все – потеря неминуема. Я хоронил людей чаще, чем праздновал дни рождения. Пока другие боялись высоты, насекомых или страшных фильмов, моей фобией стало сближение с людьми. А потом я угодил сюда – снова молодой и полный сил. И сначала думал – вот оно! Бессмертие духа! Джерой помог мне на первых