Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

Делла медленно оглядывалась по сторонам, словно где-то рядом притаился сам Дьявол. Даже если Корнелю каким-то образом удалось задержать повелителя преисподней, это не продлится долго. У них оставались считаные минуты.

Кэл не помнил, как приносил древнюю клятву верности своему чокнутому близнецу, но знал, что она работала только в том случае, если риналец давал ее по собственной воле. Может, он и приносил клятву добровольно, однако воля в тот момент была вовсе не его.

И неужели Эмиль серьезно осмелился напугать его проклятием? Он и так давно уже был проклят.

– Ты знаешь, что не можешь уйти. Ты принял условия отца. – На лице брата отразилось холодное удовлетворение.

– Еще нет. Один раз я уже похоронил тебя. И сделаю это снова с превеликим удовольствием, только сначала всажу клинок тебе в сердце. – Ледяной голос Кэла звучал предельно спокойно. Это был голос Карателя.

Теперь, вернув абсолютное самообладание, он понимал, что неразумно верить словам подлого близнеца. Это могла быть очередная попытка вывести его из равновесия.

Он помнил оглушительный крик Эмиля, склонившегося над погибшей Амелией. Тогда вместе с ней умерли и остатки его человечности. Но если брат в самом деле виновен в смерти возлюбленной, Кэллам убьет его и ни секунды не будет сожалеть о своем поступке.

– Отойдите от врат. И я подумаю смягчить ваше наказание.

– Как великодушно с твоей стороны, – сказал Кэл с иронией. – Но отныне мой разум принадлежит только мне.

Делла дергала браслет, что сковывал ее способности, не давая ими воспользоваться. Она явно хотела сдержать Эмилиана его же даром. Однажды ей уже удалось справиться с ним, чем Кэл очень гордился.

И тут ему в голову пришла сумасшедшая идея.

Он схватил любимую за руку и крепко сжал ее ладонь, потянув за воображаемый поводок. В тот же миг кровавая магия потекла по его венам, такая неудержимая и необузданная. Такая родная. Сила заклубилась на кончиках его пальцев.

– Ничего не бойся, мышка. Доверься мне.

Она все поняла и улыбнулась ему – победно и дерзко.

Повсюду растекся кровавый туман. Он был бесконечен. Магическая сила переполняла их с Деллой, создавая вокруг голов алый ореол.

Словно два падших ангела.

Такого восхитительного чувства Кэллам никогда раньше не испытывал.

Связь, что образовалась между принцем ада и пустой благодаря дьявольской метке, превратилась в нечто иное. Их сковали узы, что были сильнее любого влияния. Они стали единым целым.

По их щекам катились кровавые слезы, и Кэллам ощущал на языке их сладостный вкус. Он часто дышал, наслаждаясь могущественным гулом магии, несущейся по его жилам. Та пела, приветствуя хозяина.

И тогда он направил поток силы на Эмилиана, который совсем не ожидал нападения. Удар такой мощи мог бы сокрушить скалу, но принц ада только пошатнулся и, оскалив клыки, в мгновение ока окутал себя щитом.

Кэл мрачно улыбнулся брату.

В ту же секунду широкая пасть твари, полная крепких и острых, как кинжалы, зубов, громко щелкнула. Но адская зверушка не успела вновь вцепиться в его горло – кровавые путы атаковали ее раньше, обвившись вокруг тела и разорвав его пополам.

Туман, выпущенный на свободу, продолжал заполнять пространство вокруг. Он искал новые жертвы и свирепел, снова и снова ударяясь о щит Эмиля.

Кэллам оглянулся на арку Врат Дьявола, высившуюся за их спинами. Из каждой клеточки его тела исходила магическая сила, ослабляя Эмилиана, а тот лишь в ярости рычал.

И пока брат не вернул себе контроль и не потянул свой дар обратно, Кэл крепче сжал руку Деллы и рванул к выходу из этого проклятого места.

Они упали на землю по другую сторону врат. Позади них осталась глубокая трещина, словно намеренно вырубленная в недрах скалы. Впереди чернели огромные валуны, служившие чем-то вроде «ступеней» ко входу в подземный мир.

Едва не застонав от пронзительной боли в шее, Кэл усилием воли отогнал это чувство, без промедления поднялся и помог Делле. Их дыхание было прерывистым, а тела – густо забрызганы кровью.

Поток магии покинул его. Исчезла сила, которую он черпал из тела своей мышки.

– Крылья. Скорее, – выдохнул он.

Обычно если кто-то другой, помимо повелителя преисподней и его детей, без дозволения покидал подземный мир, то чувствовал себя так, будто по нему промчался табун лошадей. В Делле же имелась крупица от самого Дьявола, и врата не лишали ее сил – по крайней мере, не всех. Кроме того, Кэл не сомневался, что их слабость не распространялась на риньяров.

– Сможешь лететь? – спросил он.

Делла, немного поколебавшись, кивнула и вызвала крылья. Он расправил свои и на миг взял ее за руку.

– Если будешь падать, я тебя подхвачу. Всегда.

Она с нежностью посмотрела на него, на его ладонь, лежавшую поверх ее, затем взмахнула крыльями и взмыла в небо. Они оба понимали, что сейчас не место для разговоров. У них еще будет время обсудить случившееся.

Вдалеке высились горы, а за их спинами простирались ненавистные чернеющие воды реки. Летели они долго, все больше и больше отдаляясь от врат. Под ними стремительно проносились дикие луга и холмистые оливковые рощи. Делла не перекинулась с ним ни словом с тех пор, как они покинули берег. У Кэла не получалось распознать ее чувства – они сплелись в тугой комок. Эмоции сменялись одна за другой, поэтому он не мог понять, что она испытывает в данный момент.

Наконец, когда они отлетели на достаточное расстояние от врат, он подал сигнал Делле и начал снижаться. Она что-то ему сказала в ответ, но ветер унес ее слова.

Они не выбирали направление и неслись куда глаза глядят, лишь бы убраться подальше от проклятого места. Однако теперь, осмотревшись по сторонам, Кэл понял, где они оказались. Оливковые деревья росли только в одном людском королевстве, которое когда-то состояло в союзе с Риналией. Разумеется, благодаря Николасу.

Он про себя выругался, сообразив, что помнит это…

Когда они опустились на землю, Делла тут же подскочила к нему и с напряженным выражением лица коснулась его раненого горла.

– Все хорошо, – сказал Кэл. – Укусы быстро заживут. Кровотечение уже прекратилось.

Она молча стиснула зубы.

– Ненавижу Эмилиана… Я так сильно его ненавижу!

– Знаю, – прохрипел Кэллам и взял ее за обагренную кровью руку. – Однажды я всажу клинок ему в сердце, и мы вместе будем наблюдать, как плоть отделяется от костей, пока от этого мерзавца не останется даже воспоминания. Обещаю, мышка.

Одного лишь отчаяния в глазах любимой было достаточно, чтобы он захотел превратить Эмиля в груду разлагающегося мяса.

Кэл крепче