Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

Он все вспомнил, как только коснулся своего клинка. В тот же момент прошлое и настоящее столкнулись, но он не сразу понял, что есть что. Какая бы сила ни сдерживала его воспоминания все эти годы, небесная мощь клинка перворожденного архангела пробила преграду. Что-то он помнил особенно четко, что-то возвращалось урывками, но прошлая жизнь больше не скрывалась за стеной.

Рия в смятении покачала головой.

– Я не понимаю…

– Настоящий Николас Вианорт умер еще при рождении, и моя душа, тысячи лет заточенная в медальоне, – он снял с груди медальон Виана и положил на стол перед собравшимися, – ненамеренно заняла его тело. Я оказался в мертвом младенце, можно сказать, переродился в нем. Я рос как обычный принц и не помнил прежней жизни.

Однако он никогда не был земным принцем, королем или смертным вианцем. Он был нестареющим созданием – повелителем небес.

Тысячи лет Даниэль томился взаперти в медальоне, даже не надеясь и на тень избавления. А потом все изменилось…

Он вырос в Виане. У него была смертная семья грязнокрылых «ангелов», пусть и королевских кровей: родители, которые считали его своим сыном и любили, младшая сестра и братишка – последний настоящий Вианорт.

Даниэль тряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться на том, что привело его сюда, и на последствиях их с братом давней вражды. Над крыльями повелителя небес затанцевали молнии.

– Если ты занял чужое тело, почему твой близнец выглядит как Николас Вианорт? – спросил Дарнил.

Стоявшая рядом с ним мирийская шпионка осторожно посматривала то на своего короля, то на ринальцев, очевидно, опасаясь напрямую взирать на Творца.

– Со временем чужое тело стало отражением находящейся в нем души. Это мое истинное лицо, за исключением цвета волос и глаз. Когда-то они были золотистыми, а крылья – белоснежными.

– Как ты занял тело Ника? И как вообще твоя душа оказалась в плену медальона? – продолжил осторожно задавать вопросы король Мирита.

– Долгая история, – бросил Даниэль.

– Думаю, мы найдем время. – Алин, да хранят его небеса, с нескрываемым презрением посмотрел на него, а затем плюхнулся в соседнее кресло, приглашая и остальных занять места за столом. Ринальцам всегда было плевать, кто находится перед ними: чужеземный король или же сам небесный Творец. И все же, невзирая на внешнее спокойствие, в этом демоне ощущался нескончаемый поток гнева и боли.

Даниэль удивлялся самому себе. Раньше его было очень легко вывести из равновесия. Но сейчас у него лишь раздулись ноздри от мимолетного раздражения, а на арочные окна и потолок на миг наползли мрачные грозовые тучи и засверкали молнии.

– Всего существует семь архангелов. Мы с Аурелионом были первыми. Да, это истинное имя Дьявола. И когда-то он нес свет, а не тьму и кровь. Я правил небесами, брат был моей правой рукой, моей опорой. Остальные пять архангелов – мы звали их братьями, но не по крови, а по статусу, – входили в небесный Совет. Когда запечатали врата в преисподнюю, вместе с ними закрылись и ангельские. Я понимал, что умру на земле, что моя душа не найдет покоя на небесах. Оба входа были заперты для ангелов и демонов, но не для душ смертных – те попадали в рай или в ад согласно вселенскому порядку.

Он мгновение помолчал и продолжил:

– Тогда еще не было ни мирийцев, ни ринальцев. И ни одна смертная оболочка не смогла бы сдержать мою душу – ее бы попросту разорвало. Однако такому сгустку энергии с разрушительной силой нельзя было позволить свободно скитаться по земле. Так что архангелы поместили мою душу в небесный артефакт – медальон, принадлежавший Избранному, далекому предку Вианортов, который впервые запер врата. Поначалу братья приходили ко мне во снах, говорили со мной, но спустя какое-то время покинули меня, посчитав, что за тысячи лет в клетке мой разум повредился. Они основали круг пятерых и стали правящими архангелами, а в отсутствие перворожденных остальные ангелы присягнули им. Сейчас, когда врата в ад и на небеса снова открыты, братья боятся вовсе не Дьявола, они боятся меня. Они и не подозревают, что моя душа уже давно на свободе, а не заточена в медальоне.

Ринальцы и мирийцы настороженно переглядывались. Им требовалось время, чтобы переварить новую информацию.

– То есть нынешние правящие архангелы не догадываются, что в теле вианского принца с самого рождения был ты? – спросил Алин, скрестив мускулистые руки на груди.

При очередном упоминании братьев воздух задрожал от магической силы повелителя небес.

– Конечно нет. Даже я этого не помнил. Но они хотят использовать потомка Вианортов, чтобы запереть врата, – опасаются, что я вернусь домой и займу законное место на небесах. Я ощущаю в воздухе их страх…

– Почему в легендах не упоминается о перворожденных близнецах? – вмешался Дарнил.

– Наши братья многое стерли из истории. Они действительно сотворили мирийцев, но не более. Не они истинные повелители небес.

– Как же они могли не узнать тебя в Николасе Вианорте?

Даниэль невесело усмехнулся.

– Архангелы чрезмерно высокомерны. Они создали мирийцев по своему образу и подобию: золотистые глаза и волосы, белоснежные крылья. Они бы никогда не обратили внимание на какого-то грязнокрылого «ангела». К тому же за многие тысячи лет черты моего лица наверняка размылись в их памяти.

– Так как ты оказался в теле Ника? – напомнил Алин. Судя по интонации, ответ был важен, особенно для его… сестры.

Проклятые воспоминания невидимыми когтями впились в Даниэля, заставляя поморщиться. Сначала жгучая, ослепляющая боль, когда его тело разрывало на части, а затем и страдания души, которая металась по земле, не зная покоя, пока не очутилась в плену медальона.

– Поскольку моя душа была заперта в медальоне, он обладал особой силой, и короли Виана это понимали. Они носили его на груди, благодаря чему жили дольше обычных вианцев и никогда не болели. Двадцать с лишним лет назад у короля появился наследник, которого назвали Николасом Вианортом. Но ребенок родился очень слабым. Его родители были в отчаянии. И тогда король надел на шею сына медальон, понадеявшись на его необычные силы. Он также пригласил и мирийского целителя, но ничего не помогло. Вскоре после рождения настоящий Николас скончался. Однако свет целителя высвободил из плена медальона мою душу, и она проскочила в тело мертвого младенца. Вианцы сочли выздоровление мальчика чудом.

Несколько мгновений все хранили молчание, напряженно обдумывая услышанное и анализируя ситуацию, в которой они оказались.

Дарнил