Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

– Что ты… вы планируете делать?

– Отправлю Дьявола назад в преисподнюю, а затем вернусь домой.

Алин переглянулся с сестрой. Возможно, при других обстоятельствах Рия бы тоже присоединилась к расспросам. Но сейчас ее явно не тянуло вступать в диалог с ним.

– Если запрешь врата, то как ты вернешься домой? – спросил Алин.

– В прошлый раз, лишившись могущества, я оказался в плену слабого смертного тела, которому было не место на небесах. К тому времени, когда моя душа освободилась от оболочки, врата уже были закрыты. Сейчас я в подходящем теле, со своими силами. Когда все закончится, брата затянет в ад, а меня – на небеса. Двое врат закроются навсегда.

Даниэль уставился в золотую поверхность стола, почувствовал, что Андрия смотрит на него. Ее глаза прожигали насквозь.

Ясно. Она злится. Сильно.

Он напряженно выдохнул и шевельнул крыльями.

– Оставьте нас, пожалуйста.

Никаких уточнений не требовалось. Присутствующие и так все поняли. Стулья жалобно скрипнули, и все покинули зал заседаний.

Они с Рией долго сидели в тишине. Молчание демонессы казалось осязаемым. Даниэль не осмеливался встретиться с ней взглядом – просто не знал, как правильно поступить. Все слова будто испарились из памяти. Внутри бушевала стихия.

– И как теперь к тебе обращаться? Ваша светлость Даниэль? Владыка небес или повелитель молний? Так, кажется, в легендах тебя называли смертные? Есть ли вообще правильное обращение к Творцу? К тому, кто буквально создал все сущее? – на одном дыхании выпалила Рия.

Даниэль наконец-то решился посмотреть на нее.

Хвала небесам. Красный огонь в ее глазах погас, и они приняли обычное выражение.

– Я все тот же Ник, Андрия. И никогда не притворялся кем-то другим. Все, что я говорил и делал, исходило от меня. Мои чувства к тебе были настоящими. Они и сейчас есть. Я никогда не перестану тихо любить тебя… – Рия судорожно сглотнула, явно вспомнив строчки из его давнего письма, а он продолжил: – И унесу эту любовь с собой на небеса. Ты – мое запретное желание. Моя гребаная потребность, пытка, которую отныне я обречен терпеть вечно.

Вселенная была безжалостна. Неважно, повелитель ты небес или же обычный смертный. Все равны перед муками любви – силы, способной оставить от тела и души одни лишь рубцы. Силы, неподвластной ни времени, ни расстоянию.

Небесные создания не умели любить так, как люди. Слепо и всепоглощающе. Зачастую ангелы испытывали к своей паре влечение, которое постепенно перерастало в привязанность. Повелитель небес же никогда ни в ком не нуждался, поэтому не знал, что теперь делать со столь сильными чувствами. Настоящая любовь для ангела – сродни яду, и если подобное случалось, разлука со своей половиной была равносильна потере души, а вся последующая бессмертная жизнь становилась не более чем пыткой.

Даниэль всмотрелся в покрасневшие глаза Андрии и заметил промелькнувшую в них вспышку боли.

– Ты не сможешь остаться?

У него перехватило дыхание. Внутри боролись здравый рассудок и дикое желание.

– Нет. Это не в моей власти.

– Ты перворожденный архангел. Во вселенной нет существа могущественней тебя.

– Я закрою врата, – с предельной серьезностью сказал он, – после чего уйду, но буду наблюдать за тобой каждый день.

– Лишь до тех пор, пока моя душа не попадет в ад.

– Да.

– Нам не быть вместе.

– Нет. – Его голос звучал спокойно, бесстрастно и совершенно искренне. Он говорил так не только потому, что был повелителем небес. Он на самом деле считал, что архангелам не место на земле.

С одной стороны, Даниэль был полон решимости прекратить их отношения и разорвать любую связь с поднебесным миром, но с другой – едва сдерживался, чтобы не показать Рие, как тяжело ему уходить, как сильно он желал и любил ее. Жар ее тела казался таким манящим, и он настойчиво гнал эту влекущую мелодию. Гнал и безрассудное желание притянуть любимую к себе и в последний раз ощутить каждый сантиметр ее тела.

Любые споры и стычки с ринальской демонессой всегда были столь же восхитительными, как и их близость, но сейчас ему хотелось отчаянно кричать. Раньше Даниэль считал самым большим испытанием невозможность назвать ее своей, теперь же после всего, что они пережили, самое большое испытание – это находиться вдали от нее.

Всем и ничем – вот кем они стали друг для друга. И оба это понимали.

– Что ж, Николас или Даниэль… Я никогда не умела прощаться, – спокойно сказала Рия, тщательно скрывая эмоции. В таком состоянии она пребывала с начала их разговора. Но он чувствовал, что ей невыносимо даже дышать с ним одним воздухом и она желает поскорее покинуть зал.

Ее внешняя и внутренняя сила – одна из причин, почему он выбрал Рию. Подсознательно он знал, что его уход ее не уничтожит.

– Прощай, Андрия.

Казалось, она не замечала его внутренней борьбы. И Даниэль позволил себе еще раз взглянуть на нее. Бесподобно совершенное лицо, хищный блеск в глазах, ало-каштановый каскад волос, рассыпающийся по точеным плечам. Она была самой красивой женщиной, что он когда-либо видел, а он жил среди ангелов. Но какое теперь это имело значение, если рушилось все, что связывало его с поднебесным миром?

С ней…

В следующий миг в них обоих словно что-то надломилось, ведь единственное, что у них осталось, – это отчаяние, способное уничтожить всех и вся. Даниэль накрыл ее губы, такие горячие и столь желанные. Их поцелуй был жадным, беспощадным, почти болезненным. В чистом безумии, поглотившем их с головой, смешалось все: сбившееся дыхание, столкновение языка и зубов, их руки, с неистовой горячностью скользящие по телам друг друга, будто стремились запечатлеть в памяти каждый изгиб.

Проклятье. Этот вкус… Эта женщина…

Каждым прикосновением он доказывал свое право на нее, желание удержать навсегда. Но на деле это было не более чем безмолвным прощанием.

Даниэль мучительно медленно скользнул губами по ее губам. Коснулся щеки, подбородка. Затем слегка отстранился. Рия шумно сглотнула, и он снова поцеловал ее. Легко, почти невесомо. И эта легкость причиняла боль.

– Я буду любить тебя издалека, моя демонесса. Всегда.

Она рвано задышала, словно пыталась втянуть исчезающий воздух.

– Всего этого не должно было произойти между нами.

– Да, – ответил он, вновь коснувшись ее губ. – Но я благодарен судьбе за то, что это случилось. Даже когда меня не будет рядом, помни: каждая моя мысль – о тебе, каждый мой удар сердца принадлежит тебе. Я был и всегда буду только твоим. Ты – весь мой мир, Андрия,