Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

сжал ее ладонь, и кровавая магия вновь наполнила его вены, собралась на кончиках пальцев. Он взялся за ее треклятый браслет. Золото дребезжало, пока туман въедался в саму материю заговоренного украшения, расщепляя его на части.

Сдерживающие чары наконец треснули, и Кэл отступил на шаг.

Делла вскрикнула, когда огонь затопил ее тело, заставляя линии дара набухать и светиться изнутри.

– Кэл…

Она потянулась к нему, и он в ту же секунду оказался рядом, подхватив за талию. Знал, что внутри нее сейчас поднимается разрушительная волна, а им нельзя выдавать своего присутствия. Столб адского пламени, несомненно, будет виден издалека и привлечет ненужное внимание.

– Ш-ш-ш, спокойнее. Посмотри на меня.

– Внутри все пылает.

– Знаю. Сосредоточься на мне, – прошептал он, поглаживая ее по спине.

Делла с трудом взглянула на него. Ее глаза горели красным огнем. Вдох, выдох. Снова и снова. Обливаясь потом, она пыталась успокоить магию и заставить ее остыть. Жар ощущался на ее щеках, спине – во всем теле, но, к счастью, постепенно спадал.

– Умница. Продолжай дышать.

– Я думала, браслет может снять только Эмилиан.

– Или его точная копия.

– Ты совсем на него не похож, – произнесла Делла хриплым, словно не своим голосом, почти загнав огонь внутрь себя. – Как ты узнал, что сможешь воспользоваться силой через меня?

Кэл вновь потянулся к ее теплой, нежной руке и указательным пальцем скользнул по тонкой красной линии родимого пятна.

– Я не знал. Думаю, это стало возможно благодаря нашим брачным узам. Но для того, чтобы воспользоваться кровавой магией через тебя, ментальной связи оказалось недостаточно. Мне нужно было коснуться твоего родимого пятна, как тогда, на берегу, когда ты спасла меня от Анаиды. Ты проводник моей магической силы, Делла.

Наконец ему удалось собрать единую картину.

Еще у врат Кэл почувствовал, как глубоко внутри него что-то перевернулось. Стоило им с Деллой соединить руки и силы, и его разум вмиг прояснился. Он расставил по местам все, что случилось со дня появления пустой в Риналии и до сих пор. Правда и ложь смешались в сознании, но подлинные воспоминания взлетели на поверхность, а затем вырвались на свободу.

Глаза Деллы вновь вспыхнули алым пламенем, и Кэл, не сдержавшись, накрыл ее рот своим. Он медленно и нежно скользил губами по ее губам. Касания были такими, какими редко бывали его поцелуи, – это настоящее признание, чистое и сладкое. Он еще не разорвал поцелуй, а уже начал мечтать снова дотронуться до нее, попробовать на вкус каждый уголок тела маленькой мышки, ласкать ее до тех пор, пока не сотрет из ее сознания все воспоминания о прикосновениях Эмилиана.

– Делла… – Он прижался к ее лбу своим, сгорая от любви, от желания наконец высказать все, что не успел.

В день их свадьбы он признался ей: «Я начал чувствовать что-то помимо желания. То, что поклялся больше никогда не чувствовать». Однако самые главные слова так и остались заперты в его сердце. Кэл знал, что это просто слова. Чувства, которые они испытывали друг к другу, узы, что образовались между ними, говорили громче любых фраз.

Делла всегда выглядела хрупкой, но при желании могла бы перевернуть весь мир. Иногда она была словно дрожащее пламя свечи, а иногда – настоящий пожар. Ее улыбка стала ее оружием. Когда она улыбалась, ее лицо озарялось такой радостью, которая разила его сердце острее любого адского клинка. В ее бездонных черных глазах Кэл постоянно видел некую тайну, что-то ему неведомое. Как и созерцание безмятежных вод, она дарила чувство покоя…

Чтобы описать его любовь к ней, не хватит трех слов.

Есть только Делла. Всегда была она. Всегда будет она.

Но не успел он открыть рот, как маленькая мышка коснулась его щеки и сказала:

– С возвращением, Ваше Величество. – Она поняла, что подлинные воспоминания наконец-то выскользнули из трещины. Кэл ощутил перемену в ней, и мощный поток ее чувств едва не сбил его с ног. Он выругался про себя.

Однако вместе с теплыми воспоминаниями к нему пришло осознание его чудовищных поступков, и это заставило его охладиться до такой опасной точки, которую он прятал глубоко внутри. Последние несколько недель он жил во тьме и крови, страсти и пороке. Кэллам сжал кулаки, не желая прокручивать в голове все то, что случилось после исчезновения из Риналии.

Похоть, смерть и кровь. Так много крови… Сколько ее было в его жизни!

Он знал, что Делла – единственное его спасение. Она же могла стать его проклятием. Она откликнулась, пришла за своим мужем, спасла его. Их же любовь способна его погубить.

Они оба были обречены.

Кэл понимал, что ему нужно принять воспоминания, выпустить все чувства на свободу, но сейчас было неподходящее время.

– Делла, я…

– Мы поговорим, когда ты будешь готов. Хорошо? – сказала она. – А пока мы должны разобраться в том, что происходит.

Одной рукой он обнял ее за талию, а другой обхватил затылок, заставляя ее запрокинуть голову. Кэл притянул любимую ближе к себе и снова поцеловал, на этот раз быстро, страстно и дико. Каждым движением языка и прикосновением губ он безмолвно благодарил ее за понимание.

– Спасибо, – выдохнул он ей в рот, затем отстранился и взмахнул рукой, очистив их с Деллой от крови. Вот и все, что позволяли остатки его сил.

– Летим в Мирит, – пробормотала она, поправляя черный шелковый халат. – Думаю, наши друзья там.

– Нет, мышка, это слишком долго. Тебе придется быстро учиться. Сейчас ты сотворишь первый в жизни разрыв.

30

Наши лица – отражения наших душ.

Дневник неизвестного. Том второй

Даниэль

Он не представлял, в кого превратился…

В зале висела давящая тишина. Ее нарушали лишь потрескивающие у него на запястьях молнии.

На лицах мирийцев отражалось смятение вперемешку с непониманием и ужасом. Они не знали, стоять им или же пасть на колени перед повелителем небес. Только Алин и Рия своим видом не показывали ничего – типично ринальская настороженность, когда хищник оценивает опасность противника.

– Кто ты, на хрен, такой? – выпалил Дарнил, глядя на «бывшего» вианского короля, сидящего в золотом кресле за таким же золотым столом.

– Меня зовут Даниэль. Я перворожденный архангел и брат-близнец Дьявола, – просто ответил он.

– Что с Николасом Вианортом? Он еще… здесь? – спросил Алин.

Услышав это имя, Даниэль сразу помрачнел.

– Я и правда занял тело короля Виана, но не так, как вы думаете. Я и есть Николас, которого все знали. – На его заявление