Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Ху, дай я взгляну на тебя, – императрица-мать распахнула помутневшие глаза. Она говорила словно сама с собой: – Ты тоже отравлен, яд уже проник в самое нутро! Будь великий лекарь Хуа То жив, даже ему было бы тебя не спасти.

Нет, ну это точно просто сумасшедшая старуха, это не его матушка! Пускай катится на все четыре стороны. Терпение Юйвэнь Ху имело пределы. Он усмехнулся, намереваясь поскорее закончить бесполезный и абсурдный диалог, не хотел больше ни минуты тратить на него.

– Матушка, и чем же я отравлен?

– Яд здесь, – она указала на его затылок, – и здесь тоже, – ткнула в сердце. – В тебе поселилась нечисть, ты отравлен ядом злобы, от которого у тебя рассудок мутнеет.

Юйвэнь Ху ничего не ответил. Пусть несет себе, что пожелает – она явно из ума выжила. Видимо, его матушка умерла в ту бурю, когда восстание было подавлено. Она появилась чудесным образом и ушла так же странно, это вполне в ее духе.

Все в этом дворце принадлежало ему. Точно, он же собирается новый дворец построить – Дворец Божественного Величия, который тоже будет принадлежать ему, отражать его могущество. Когда речь заходит об императорской власти, разве остается место морали? Юйвэнь Ху был готов отказаться от матери, от супруг, от детей – ведь он был императором, одиноким по своей природе, правителем, стоящим выше всех людей в мире.

Когда Юйвэнь Ху вышел из мрачного и душного Дворца Вечной Добродетели, пепел костра уже убрали, словно совсем недавно здесь не полыхало жестокое пламя, двор казался нетронутым. Небо было ярко-синим, похожим на огромный шелковый платок, как следует выстиранный и накрахмаленный. От этой прекрасной картины на душе у него посветлело, а голова наполнилась мыслями о прекрасном. Чжэн Ми была самым новым чудесным приобретением в его коллекции, да еще и самым дорогим.

– Ло Шэньли, идем во Дворец Долгой Осени!

Вчера вечером он уже было приговорил На Лояня к смертной казни, но под влиянием нежных речей Чжэн Ми передумал. Что только не пытался сделать Чжэн Цецзун, чтобы изначальное решение не изменилось, но император все равно пока сохранил Ледяному стражу Будды жизнь, добровольно сложил оружие по первому зову Чжэн Ми.

Высокие платаны Дворца Долгой Осени шелестели густой листвой, придавая ночи особое очарование уединенности и тишины поздней осени. Юйвэнь Ху заранее спустился с коня, чтобы не напугать красавицу, ему хотелось подсмотреть за ней.

Чжэн Ми лежала на плетеной кушетке в тени густой листвы платанов, круглый веер прикрывал половину ее лица. Точь-в-точь копия картины «Уснула весной под яблонями»[41], висевшей во Дворце Великого Начала.

– Каждую твою улыбку и слезинку я люблю и ценю больше, чем всех превосходных скакунов, которых я когда-либо видел, чем все лучшее вино, что я когда-либо пробовал, – заложив руки за спину, Юйвэнь Ху незаметно приблизился к ней, как вдруг на него нашло вдохновение, и он нараспев высказал свои чувства.

Юйвэнь Ху сам себе поразился – он был глух к литературному творчеству и изящным речам, а тут вдохновился женской красотой и выразился так поэтически.

– Желаю вашему величеству нескончаемого долголетия, – Чжэн Ми суетливо поднялась и поклонилась в знак приветствия.

Девушка была одета в светло-синюю рубашку из тончайшего шелка. Верхняя часть тела была обмотана темно-красной расшитой тканью, подчеркивавшей нежность и гладкость ее белой кожи. Юйвэнь Ху не смог сдержать своих чувств и сжал супругу в крепких объятиях. Чжэн Ми склонила голову, украшенную высокой прической, и радостно улыбнулась.

– Какой прекрасный день! Я как раз тосковала по вам, государь. Видимо, наши души чувствуют друг друга.

– Я тоже скучал по тебе, – продолжая обнимать девушку, Юйвэнь Ху уселся вместе с ней на кушетку. Все вокруг утопало в зелени, в воздухе стояла потрясающая свежесть. Не хотелось шуметь, даже шепот казался неуместным – он тоже мог потревожить эту неземную красоту.

Император и его супруга молча сидели рядом. Что-то было в Чжэн Ми такое, какая-то неведомая сила, которая придавала Юйвэнь Ху спокойствия и гармонии. Ему хотелось, чтобы это никогда не кончалось, вот бы обниматься так спокойно, любить друг друга в тишине и удалении от всех. Вот бы уехать подальше от неустойчивого мира, полного коварных убийств, подлых заговоров. Хотя бы на мгновение.

Подул ветер, зашелестел листвой. Юйвэнь Ху очнулся.

– А где принц?

– Играет со служанками.

– Ми, дорогая, я хочу сделать тебя императрицей. – Юйвэнь Ху взял ее безупречное лицо обеими руками. Он решился.

Он хотел подарить ей самое лучшее – в его понимании самое лучшее. Статус императрицы – высочайший титул для женщины, все супруги только о нем и мечтают.

– Я не хочу этого, – Чжэн Ми наотрез отказалась.

Не получив реакции радостного изумления, которую он уже нарисовал себе в голове, Юйвэнь Ху сильно расстроился и стушевался.

– Тогда чего ты хочешь?

– Мне достаточно просто того, что вы у меня есть, – капризы и перемены в настроении Чжэн Ми очень шли ей, именно за это и за игривый блеск в глазах Юйвэнь Ху так полюбил ее, помешался на ней.

Прервав разговор и радостный смех пары, к ним подошел Ло Шэньли и доложил, что у Чжэн Цецзуна есть срочное дело, которое он хочет обсудить с государем. Юйвэнь Ху понял, что важный для этого вояки вопрос, оставшийся нерешенным, все-таки требует завершения. Подумав, он приказал Ло Шэньли призвать Чжэн Цецзуна, Шанъян Чжэньжэня и Юйвэнь Юньфэя во Дворец Великого Начала, он сам тоже как можно скорее отправится туда.

– Ваше величество, вы так загружены делами, не смею вас более задерживать, – Чжэн Ми грубо оттолкнула его от себя. Все-таки ей еще следовало поучиться манерам у других, более нежных супруг.

– Ми, если однажды меня зарубят насмерть, это будет из-за тебя, – прежде чем уйти, Юйвэнь Ху сжал ладонь Чжэн Ми. Невыразимая тоска от расставания охватила его – ему казалось, что они прощаются навсегда.

– Ваше величество, вы, получается, передумали? – хихикнув, Чжэн Ми задала ему встречный вопрос.

– Каждый человек должен нести ответственность за выборы, которые делает. Быть зарубленным или умереть от старости и болезней по сути одно и то же, так или иначе – это смерть, так что и жалеть не о чем, – покачал головой Юйвэнь Ху.

Что это с ним? Расчувствовался, как глупый мальчишка.

Усевшись в седло, он не смог тут же подстегнуть коня и умчаться, на него вдруг снова нахлынули тоска и нежность. Он никогда не испытывал такого ни к матушке,