Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Ми, любимая, я уезжаю.

Сказав это, он вздрогнул от собственной оговорки. Императору не подобало говорить о чувствах, он не мог любить никого, кроме страны. А тут он назвал девушку «любимой», как если бы был простым человеком.

– Хорошо. Ваше величество, я приготовлю сливовое вино и буду ждать вас и ваших героических историй.

К счастью, Чжэн Ми ничего не заметила. Она бросила ему обворожительную улыбку и помахала рукой, тоже не в силах расстаться. Юйвэнь Ху собрался с духом и взмахнул плетью, подгоняя коня. Не стоит заставлять троих посетителей ждать слишком долго.

– Ваше величество, выпускать тигра на свободу – это слишком опасно, – только увидав силуэт государя, Чжэн Цецзун кинулся на колени, преградил ему дорогу и взмолился, горько причитая.

Юйвэнь Ху и глазом не моргнул, переступил через подданного и направился к трону. В каком-то смысле Чжэн Цецзун был одной с ним породы – они оба были готовы пойти на что угодно ради достижения цели, оба были неразборчивы в средствах. Юйвэнь Ху понимал, что отмотать назад не получится, тигр уже выпущен на свободу. Однако тратить время на сетования об этом он не собирался, этим пускай женщины занимаются.

Юйвэнь Ху уселся на трон во Дворце Великого Начала, и Ло Шэньли подал ему заранее подготовленную чашку ароматного чая. Император шумно проглотил напиток, отер остатки влаги с губ и, переведя дыхание, обратился к Шанъян Чжэньжэню и Юйвэнь Юньфэю:

– А вы что скажете? Я отпустил Ледяного стража Будды, неужели теперь мое поражение неизбежно и ничего уже нельзя исправить?

– Ваше величество, прошлым вечером ваш презренный слуга тщательно изучил лицо Ледяного стража Будды. Самое большое, что ему на роду написано – это стать главой императорской канцелярии. Да, его судьба полна славы и почета, но в ней и намека на управление страной нет. Ваше величество, можете быть покойны, – сообщил Шанъян Чжэньжэнь, почтительно сложив руки.

Выслушав его, Юйвэнь Ху слегка кивнул, немного успокоившись: прямой угрозы ему нет, а все остальное можно обсудить. Между делом он дал Ло Шэньли знак глазами, приказав тому подвести ближе Чжэн Цецзуна.

– Градоначальник Чжэн, только что Шанъян Чжэньжэнь сказал, что в судьбе Ледяного стража Будды и намека на управление страной нет, так что не тревожься. Скажите-ка лучше, как обстоят дела на северо-западе, что там в Ланьшани творится? – Юйвэнь Ху ловко сменил тему на обсуждение приграничных вопросов.

При управлении страной нужно решать множество проблем – как внутренних, так и внешних, а потому нельзя растрачивать внимание на мелочи.

– Ваше величество, я получил извещение о победе. Юйчи Гун уже прогнал варваров-ланов с ваших земель, а теперь дожидается вашего указа – ему возвращаться ко двору или в Шитоучэн на свою прежнюю должность? – поклонившись, ответил Юйвэнь Юньфэй.

– Вот это да! Цан-Лун, Бай-Ху, Чжу-Цюэ и Сюань-У[42] – все четыре великих духа покровительствуют мне, на всех границах теперь покой. За пределами столицы у меня есть главнокомандующий Юйчи Гун, в столице мне помогает градоправитель Чжэн Цецзун, подле меня всегда находится командир Юйвэнь, небесные знамения мне объясняет Шанъян Чжэньжэнь, а за соблюдением обрядов и законов следит Гао Чэндао. Моему правлению ничто не мешает! – узнав об успешном решении пограничного вопроса, Юйвэнь Ху пришел в крайнее возбуждение и чуть не запрыгал от радости. – Повелеваю Юйчи Гуну вернуться ко двору, он будет отмечен здесь множеством наград!

Тут Юйвэнь Ху заметил, что Чжэн Цецзун словно хочет что-то сказать, но никак не решается. Подумав, что у того есть некое тайное донесение, о котором негоже заявлять в открытую, император махнул рукой, приказывая Шанъян Чжэньжэню и Юйвэнь Юньфэю покинуть зал. Затем он подошел к утиравшему слезы Чжэн Цецзуну и поднял его с колен.

– Ты все еще не согласен с решением?

– Ваше величество, неужели вы правда думаете, что Ледяной страж Будды вот так легко пойдет на мировую? Он неразговорчив, себе на уме, а вчера вечером, оказавшись перед лицом смертельной опасности, даже не вздрогнул! Он смел, он жизнь свою не пощадит – это же страшная опасность!

Слова Чжэн Цецзуна всколыхнули затаенные беспокойства Юйвэнь Ху. Он тоже прекрасно понимал, что невозмутимость и хладнокровие На Лояня – признаки выдающейся личности.

– Он разжалован до простолюдина, лишен контроля над армией, кроме пары тысяч личных воинов рода На, ему никто не подчиняется. Градоначальник Чжэн, когда ты начал бояться собственного отражения? – успокаивая самого себя, произнес Юйвэнь Ху.

– Да, ваше величество, вы все верно говорите, у него нет никакой возможности поднять восстание. Но, ваше величество, вспомните: разве в свое время, когда вы воплотили свой план по убийству дракона, разве это не стало печальным сюрпризом для тогдашнего императора? – слово за словом Чжэн Цецзун вскрывал его прошлое.

– Как ты дерзок, Чжэн Цецзун! Забыл о своем месте? – с угрозой в голосе воскликнул Юйвэнь Ху.

Возмутительно! Как этот вояка посмел, говоря о замыслах На Лояня, приплести к этому его собственный путь к возвышению, историю, покрытую мраком?

– Ваше величество, не забывайте – тогда все вероятности тоже казались абсурдными, а в итоге что? Все стало возможным, стало реальностью, – Чжэн Цецзун упорно стоял на своем, не сдаваясь.

– Ты… Ты что, вынуждаешь меня приговорить тебя к смертной казни? – Юйвэнь Ху пришел в ярость и зарычал, словно взбесившийся тигр.

– Ваше величество, простите мою грубость. Вашему покорному слуге уже несколько дней подряд снится один и тот же кошмар – во сне я вижу вас обезглавленным, – коварно произнес Чжэн Цецзун.

– Ты что, проклятие на меня насылаешь? – от волны злости Юйвэнь Ху пошатнулся, рука его задрожала, когда он замахнулся на Чжэн Цецзуна.

Император сдержался и не дал приказу сорваться с языка. Все ради Чжэн Ми, снова ради нее он пощадил ее отца, простил его дерзость.

– Ваше величество, хорошее лекарство горчит, правду слышать неприятно. Я разделю с вами все радости и горести, мы с вами в одной лодке. Прошу, подумайте над моими словами.

Глаза Чжэн Цецзуна опухли, между бровями залегли глубокие морщины. Юйвэнь Ху никогда не видел его раньше в таком унылом и потерянном состоянии. Император проникся состраданием и, тяжело вздохнув, сказал, смягчив голос:

– Тогда что ты предлагаешь, как стоит поступить?

– Есть у меня один план. Ваше величество, я готов лично отправиться ночью в поместье На вместе с отрядом воинов и устроить поджог! Кто спасется от