Беглянка - Эвангелина Андерсон

семья. — Он поднял взгляд на Лиссу. — Я сказал ему, что не хочу этого. Что последую его стопам только, если он перестанет давить на меня, требуя взять в жёны ту, кого я не люблю.

— Ох… — Лисса не знала, что сказать. — Ох, Сейбер, я…

— Не волнуйся, — прервал он её, и его голос внезапно стал жёстким. — Я здесь не для того, чтобы повторять ошибку трёх циклов назад. Я знаю, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего, Лисса. И я знаю… — Он кашлянул и посмотрел на свои руки. — Знаю, что то, чего мы хотели, что пытались сделать, было неправильно. Я… ты моя сестра. Мне никогда не следовало…

— Мне тоже не следовало, — выпалила Лисса. — Я никогда не должна была позволять себе испытывать подобные… подобные чувства к мужчине из моего племени и семьи. Именно я вступила на путь позора и неправильных поступков.

— Если ты вступила, значит, я привёл тебя туда, — тихо сказал Сейбер. — За это я должен просить твоего прощения. Это моя вина, что тебя отправили прочь из дома и изгнали сюда.

— Ох… здесь не так уж плохо, — сказала Лисса, стараясь сделать голос лёгким. — Жизнь жрицы, возможно, не то, что я бы выбрала для себя, но я вполне адаптировалась. И теперь, когда здесь Советник и его супруга, госпожа Надия, здесь даже приятно.

— Я считаю замечательным, что ты поднялась так высоко. Стать Верховной жрицей Трона Мудрости… Мама и папа будут так гордиться, когда я расскажу им, я уверен.

Лисса кивнула.

«Уверена, они всё ещё ненавидят меня, как и прежде. Особенно твоя мать, которая разлучила нас в первую очередь».

Но она не могла произнести эти слова вслух. Они были бы слишком грубыми, слишком личными.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Пожалуйста. Что ж… — Сейбер поднялся со стула у её постели. — Вижу, ты всё ещё устала, так что, возможно, мне следует оставить тебя в покое.

— Подожди! — воскликнула Лисса, не в силах остановиться. — Подожди, Сейбер, пожалуйста…

— В чём дело? — Он обернулся, и в его ореховых глазах отразилась эмоция, которую она не могла прочитать.

— Я… я… — Мужество почти покинуло её, но она заставила себя продолжить. — Прости меня, — сказала она, — но я рассказывала тебе, как часто вижу тебя во снах, лишь чтобы проснуться в одиночестве. Могу я… позволишь ли ты… — Она раздражённо вздохнула. — Я знаю, это неправильно, но могу я коснуться твоей руки — хотя бы раз — чтобы убедиться, что ты реален? Чтобы знать, что на этот раз я не сплю?

Она наполовину ожидала, что Сейбер отшатнётся от неё с отвращением. Такая просьба была не просто неправильной — она была морально немыслима. Для незамужней женщины искать физического прикосновения мужчины, который не является её мужем, да ещё и связанного с ней узами клана и семьи, было святотатством. И всё же она не могла сдержаться… не могла подавить то, чего желала.

Долгое мгновение Сейбер колебался. Затем он опустился на колени у её постели и протянул ей руки.

— Конечно, ты можешь коснуться меня, амалла, — сказал он, и его низкий голос охрип от эмоций.

— О, Сейбер… — Использование старого, сладкого прозвища вызвало в ней прилив тоски. Лисса вложила свои ладони в его и наблюдала, как он переплетает их пальцы. Его прикосновение было тёплым, реальным, прочным, и наконец она уверилась в правде. — Мох Даэр, — прошептала она. — На этот раз ты реален. По-настоящему реален.

— И ты тоже реальна, — тихо ответил он. — Я тоже видел тебя во снах, Лисса. Столько раз я думал…

Резкий стук в деревянную дверь спальни Лиссы прервал его, и дверь распахнулась.

— Капитан Сейбер, прошу прощения, но я…

Мужчина, который, видимо, был членом экипажа Сейбера, резко остановился, взгляд его тёмно-карих глаз устремился к их сплетённым рукам.

— Ох! — ахнула Лисса и дёрнула руки прочь. Дрожа, она быстро спрятала их под белое покрывало.

— Простите, — коротко бросил член экипажа. — Я не хотел прерывать… что-либо.

— И не прерывали, — бодро сказал Сейбер. — Я просто доказывал Лиссе, что я и правда реален, а не плод её воображения. — Он понизил голос. — Она видела много миражей в пустыне, которые сильно её расстроили.

— О. — Мужчина медленно кивнул. — О, понятно. — Его лицо, на котором сначала отразились удивление и отвращение, постепенно прояснилось. — Что ж, в таком случае, я полагаю…

— Что ты хотел мне сообщить, Микров? — спросил Сейбер, поднимаясь и отряхивая колени.

Мужчина откашлялся.

— Снова вторичное ядро двигателя, капитан. Кажется, оно перегревается, даже когда мы просто проводим диагностику. Никто другой не может разобраться, а у вас, кажется, есть к этому особая способность, поэтому я подумал…

— Конечно, конечно. — Сейбер кивнул и жестом предложил мужчине выйти. — Моя младшая сестра идёт на поправку, так что я пойду с тобой немедленно.

— Спасибо, капитан. — Член экипажа покинул покои Лиссы, а Сейбер последовал за ним по пятам. Прежде чем закрыть дверь, Сейбер бросил на сестру последний, долгий взгляд. Затем он ушёл, не сказав больше ни слова.

Глава 29

Меррику чертовски надоело всё это очищение, которое сводилось к сидению в кадке, наполненной молоком священной змеи тсслла, и поеданию самой отвратительной пищи, какую только могли отыскать Древние.

Будучи Киндредом, он исколесил всю вселенную и перепробовал множество инопланетных блюд, но вынужден был признать: «гранулы чистоты», которые он жевал последние три часа, были худшим и самым мерзким, что когда-либо попадало ему в рот. Снаружи их покрывала твёрдая тёмно-синяя корка, но стоило раскусить, как внутри оказывалась бледно-голубая жижа густой, слизистой консистенции с металлическим мясным привкусом, от которого его просто выворачивало.

— Всё, хватит, — резко произнёс он, поднимаясь на ноги, когда жрица Древних попыталась протянуть ему ещё одну гранулу. Бледно-голубое молоко стекало с его обнажённого тела, жрица ахнула и закрыла глаза ладонями.

— Да, я голый, привыкайте, — прорычал Меррик. — И мне уже поперек горла всё это дерьмо с ритуалами очищения. Ополосните меня и дайте поговорить со старейшинами. Сейчас же.

— Думаешь, ты готов? — Внезапно в синем шатре из листьев, где проходил ритуал, появилась мать-целительница. Позади неё стояла Элиза.

Она была закутана в огромный лист яньян, её длинные тёмные волосы мокрыми прядями спадали на спину. Лицо выражало тревогу, и через связь Меррик ясно ощутил её беспокойство.

— Готов настолько, насколько вообще возможно быть готовым, — отрывисто бросил он матери-целительнице. Взяв у жрицы, которая стыдливо отводила взгляд, ведро с водой, он смыл с себя остатки молока тсслла и вылез из кадки. Обмотав талию листом яньян, он подошёл к Элизе. — Ты как,