Сердце зимы - Снежана Чехович

На секунду я задумалась: а что, если она тоже знала Астрея? Я так и не прочитала подробно список всех владельцев «Сердца зимы» на нахзаце. Не смогла себя заставить. То, что книга до меня побывала в таком количестве рук, меня почему-то раздражало. Я гадала, через что приходилось проходить всем прежним читателям «Сердца зимы», но вместе с тем совершенно не хотела этого знать.

Я никогда не привязывалась к вещам. Легко расставалась с одеждой, которую испортила или из которой выросла. Легко приняла исчезновение всех моих игрушек из комнаты — мама просто однажды собрала всё в коробку и унесла. «На благотворительность», — как она потом объяснила. Я могла пить из любой кружки и есть из любой тарелки. Единственными предметами, к которым я испытывала эмоциональную привязанность, были подарки Винус — украшения. В них будто была заключена частичка меня — та частичка, которую смогла разглядеть только Винус. И теперь схожие чувства я испытывала к «Сердцу зимы». Это тоже частичка меня.

— Помнишь, в день нашего приезда я залезла на чердак, — проговорила я, бесцеремонно вклиниваясь в болтовню Винус, — и нашла там папины книги?

— Конечно, — ответила она.

— Там было «Сердце зимы». Синяя обложка под кожу и серебряные буквы. Ты ещё сказала, что папа обожал страшные сказки.

Дайана многозначительно посмотрела на меня. Винус, не заметив этого взгляда, улыбнулась и кивнула. Я продолжила:

— А ты сама читала когда-нибудь эту книгу?

Она залилась смехом.

— Нет, конечно. За кого ты меня принимаешь? Я зачитывалась энциклопедиями по биологии и истории, а в свободное время предпочитала не читать, а гулять и танцевать с парнями. А что?

— Да так. — Я насупилась. — Хотела узнать, как тебе книга, но раз ты не читала…

— И даже не проси меня её прочесть. Книжки Тоби — не моя тема. Он у нас в семье творческий человек, а я отвечаю за научный подход.

— Я помню, как вы приходили к нам в школу, — сказала Дайана. — Никто не понял, что такое палеонтология, но всё равно всем захотелось стать палеонтологами. Так вы об этом рассказывали… с такой заразительной страстностью.

— Надо же. — Винус изумлённо покачала головой. — Я-то думала, из меня паршивый оратор. Приятно знать, что я способна впечатлить детей. Может быть, однажды мне надоест ездить по экспедициям, и я пойду работать учителем биологии.

— Тебя быстро уволят, — ответила я. — За разложение дисциплины.

— А вот и нет! У меня свои рычаги давления на семейку Гарнеров. — Она хохотнула. — А скажите-ка: как вас вообще угораздило подружиться? Не то чтобы я имела что-то против, просто я знаю Амару и наслышана о тебе и о твоей семье…

— Мы подрались, — невозмутимо ответила Дайана.

— Что?! — Винус выпучила глаза. — Серьёзно? Надеюсь, у вас не было проблем в школе?

— Были, — сказала я. — Пришлось ходить к психологу и вымучивать из себя всякую дребедень.

Винус хлопнула себя по колену.

— Кошмар какой! Гарнеры — жуткие зануды. Никогда их обоих не любила. Сочувствую вам, девчонки. Ну, зато больше драться не будете, сеансы с Гарнер — сущее наказание.

Всю дорогу она болтала, будто после многочасового перелёта забежала за угол и по-тихому сменила себе батарейки. Эдвин же задремал, убаюканный плавным покачиванием машины, музыкой из моего плейлиста и голосом своей будущей жены. Хотя не представляю, как он ухитрялся спать под громогласные взрывы хохота.

Когда мы въехали в город, пурга почти улеглась. Солнце посветило немного, но очень быстро скрылось за тяжёлыми мрачными тучами.

— Так-то Эш-Гроув меня встречает, — сказала Винус, хотя недовольной не выглядела. Она всегда одинаково радовалась и солнцу, и дождю, и снегу.

— Отвезти тебя домой? — спросила у меня Дайана.

— Останьтесь с нами! — Винус дотянулась до меня с заднего сиденья и ухватила пальцами за рукав куртки. — Выпьем кофе, поедим пиццы или китайской еды из магазинчика на углу, или чего захотите.

Противостоять искушению вредной едой я не смогла, и по пути мы заскочили за китайской едой в коробочках.

— Надеюсь, мама об этом никогда не узнает, — проговорила я с набитым ртом.

Дайана исподтишка меня сфотографировала, а на моё возмущённое: «Эй!» коварно улыбнулась.

— Теперь у меня есть на тебя компромат, — заявила она, откладывая телефон. — Если будешь меня бесить, я скину эту фотку твоей маме.

Когда я опустошила коробочку и взялась за димсамы, из душа, посвежевший и немного взбодрившийся, вышел Эдвин. Винус принялась кружить вокруг него, воркуя и сюсюкая.

— Господи, — сказала я, — любовь превращает людей в умственно отсталых.

— Просто ты ещё сама не влюбилась и не знаешь, что это такое, — ничуть не обидевшись, ответила Винус, а потом вдруг пристально на меня посмотрела: — Или у тебя уже кто-то есть?

Дайана гаденько захихикала, и я поспешила признаться сама прежде, чем она бы меня скомпрометировала:

— Есть. Но всё сложно.

— Я тоже думал, что у нас всё сложно, — сказал Эдвин. Он уселся на диван и сунул нос в коробочку с курицей кунг-пао — А потом Ви просто сказала: хватит валять дурака, либо женись, либо не морочь мне голову.

— А почему ты думал, что у вас всё сложно? — спросила я.

— А ты почему думаешь, что у вас всё сложно? — спросила Винус, заглядывая в холодильник.

В холодильнике царила первозданная пустота, только лежала пара банок пива, оставшихся после нашего последнего визита сюда. Я едва не подавилась — совсем про них забыла. Винус, однако, лишь выразительно глянула на меня, забрала обе банки и вскрыла. Одну она оставила себе и тут же к ней присосалась, а другую, непрерывно глотая, протянула Эдвину.

— Наверное, стоило купить вам еды, — сказала я, наблюдая за тем, как жадно они пьют. Я ведь даже колы не принесла, хотя у меня были ключи. — Но я не подумала.

Винус махнула рукой.

— В двадцать первом веке мы уж с голоду не умрём, не переживай. — И хитро на меня посмотрела. — Но ты уходишь от ответа.

— Ну. — Отставив коробку с димсамами, которой тут же завладела Дайана, я подтянула колени к груди