Сердце зимы - Снежана Чехович

— Это только тебе решать, — осторожно ответила я. — Хотя я бы ему и первый шанс давать не стала, не то, что второй. Просто… я удивлена, что ты так легко его отпустила.

— Легко ли… — Одри погладила глянцевые фиолетовые бусины у себя на шее. — Мне идёт?

— Очень. Можешь взять себе. Тебе аметисты идут больше, чем мне.

— Правда? — Она развернулась и с чувством обняла меня, обдавая ароматом кокосового шампуня. — Спасибо. Благодаря тебе — вам всем, — я чувствую себя чуть-чуть красивой.

Я, смущённая, отстранила её от себя и проворчала:

— Что за глупости, никаких «чуть-чуть».

3. — Она не справляется, — сказал Астрей.

Я лежала в полудрёме, когда почувствовала его за спиной. Он не прикасался ко мне — просто сидел рядом, на краю постели, и я потянулась к нему сама, стряхивая с себя остатки сна. Он встретил меня объятиями — невесомыми, напоенными зимней прохладой. На мгновение мне стало очень хорошо, но потом я поймала взгляд его голубых глаз, полный печального сожаления — будто он… сочувствовал. Ему было жаль меня, потому что я переживала за Одри? Или жаль саму Одри? Он-то знал, что с ней происходило после того, как она завладела книгой, а я вот не знала ни черта. Так и не смогла себя заставить заговорить с ней о книге — опасалась напугать и расстроить.

— И что теперь будет?

Он ничего не ответил, и я почувствовала, что, убаюканная его объятиями, проваливаюсь обратно в тревожный, полный страхов и переживаний сон.

Когда декабрь полноправно вступил в свои права и пошёл на вторую неделю, слякоть сменилась заморозками и тонким снежным покрывалом, скрывшим под собой грязь и заледеневшие лужи, вслед за чем над штатом пронеслась сильнейшая пурга. Мело два дня. Ветер оборвал линии передач, случилось несколько автоаварий в центре Эш-Гроува, а рейс Винус отменили.

На этот раз я была не при чём — книги-то у меня не было. И нетрудно догадаться, по чьей вине взбеленилась погода.

Винус пришлось лететь следующим рейсом. Самолёт должен был приземлиться в пять утра, и Дайана вызвалась отвезти меня в аэропорт.

— Жалко, я не могу поехать с вами, — печально сказала Одри. — Мама не разрешит.

— Ой, господи, у твоей мамы проблемы с головой. Без обид, о'кей? — Дайана облокотилась на спинку дивана и подпёрла голову рукой. Мы втроём коротали вечер у меня, пока Ронни работал. Чем ближе подбиралось Рождество, тем меньше у него оставалось свободного времени: магазин часто бывал битком забит покупателями. — Но ей бы правда к психологу сходить.

— Я ей предложила однажды, — ответила Одри. — Она расплакалась и спросила, чем заслужила такое отвратительное отношение и почему я её совсем не люблю.

Дайана закатила глаза.

— Да уж. Ладно, поехали тогда по домам. Буду в 2:45. — Я покивала, и она добавила: — Вздумаешь проспать — придушу.

Разумеется, я проспала, и разумеется, Дайана пилила меня по этому поводу всю дорогу до соседнего города — в Эш-Гроуве аэропорта не было. Но самолёт всё равно задержали на полчаса — не могли посадить из-за плохой видимости.

Мы оккупировали столик в кофейне и принялись накачиваться кофеином. Я пила залпом третий эспрессо, когда наконец-то объявили посадку. Расплатившись, мы поспешили к выходу и ещё минут пятнадцать торчали на холоде в ожидании Винус и её таинственного жениха.

И вот она вышла, волоча за собой чемодан: одета в лёгкую, не по погоде, жёлтую джинсовую куртку нараспашку и оголяющие щиколотки джинсы, на ногах — потрёпанные, едва не разваливающиеся кеды, афрокосы переплетены в одну большую толстую косу, которая бьёт её по спине в такт шагам. И рядом с ней — тот самый мужчина, чьё фото Винус мне присылала. Русая борода, рубашка в клетку, такая же лёгкая, как у Винус, куртка, только, в отличие от неё, он мгновенно продрог.

— Эдвин из Флориды, — сообщила сияющая улыбкой Винус, — и страшно замёрз, а мы ведь только-только вышли на улицу. Да, дорогой?

Мне резануло слух это «дорогой». Чтобы Винус хоть к кому-то в своей жизни обратилась вот так — «дорогой»… с ума сойти.

— Мне тепло, — густым басом ответил Эдвин. У него был лёгкий акцент с чётким выговором слов.

— Врунишка! — Винус рассмеялась и ласково потрепала его по плечу. — О, Дайана Кристал! — Протянула руку, она сердечно потрясла Дайану за ладонь. — Поверить не могу, что моя скучная племяшка ухитрилась тебя подцепить.

— Я не скучная, — сказала я.

— Ещё какая!

Дайана улыбнулась. Я уже научилась отличать её фальшивые вежливо-надменные улыбки, которые она щедро расточала направо и налево, от искренних. И сейчас, кажется, она была искренна — настолько, насколько это возможно в несусветную рань.

Винус пошла вперёд, мы с Дайаной следом, а замыкал процессию нагруженный сумками Эдвин.

— Как там мои снежные крошки?

— Живые, — буркнула я. — И я не скучная.

— Раньше ты утверждала обратное!

— Мне расхотелось быть скучной.

— Нет, ну вы только посмотрите на неё! — воскликнула Винус. — А Эдвин ещё на меня жалуется, мол, я непостоянная и непоследовательная.

— Непоследовательность у Драйденов в крови, — ответила я. — Давайте уже в машину, а. Мне холодно.

Мы погрузили вещи.

— У меня теперь будет самая пресная в мире фамилия, — заявила Винус, усаживаясь на заднее сиденье. — Уилмер. Винус Уилмер — как будто я училка в сельской школе.

— Она постоянно ворчит, — сказал Эдвин. Голос у него, несмотря на низкий тембр, был мягким и приятным. — Хотя я не заставляю её менять фамилию.

— Ну уж нет. — Винус засмеялась. — Я беру тебя всего — вместе с твоей скучнейшей фамилией.

Эдвин улыбнулся, и от его скромной улыбки от уголков глаз пробежали лучики морщинок. Меня обдало приливом расположения к нему. Наконец-то у меня будет дядя — и, вроде бы, даже неплохой. А ещё я была рада за Винус, которая буквально светилась изнутри. По ней легко читалось: она влюблена.

Однажды Винус уже собиралась замуж. Мне тогда было лет семь. Вместе с женихом она приехала к нам на Рождество, однако долго их помолвка не продержалась: мужчина оказался