Сердце зимы - Снежана Чехович

— Да, да… Кстати, видел ролик, который опубликовала Дайана Кристал. Жаль, конечно, что ты не выкладывалась так в театре… но у всех свой путь.

Представляю, как ему всё это время было тяжело со мной работать. Я ведь действительно совершенно не старалась: опаздывала, прогуливала, засыпала в неподходящих местах, отлынивала. Пусть уж лучше на моё место возьмут кого-то, кому это действительно нужно.

В день премьеры зал был набит битком. Я уже видела в первых рядах Дайану в компании с Мэйси и второй подружкой, видела Стива и Кэтти, которых привёл с собой Ронни, видела маму с Винус и Эдвином. Отец не пришёл, но я не особо расстроилась. Ничего хорошего в моей игре он, будучи профессионалом, всё равно не увидит.

Мне было скучно. Костюм сидел плохо, а от парика чесалась голова. Хотелось пить, хотелось есть, хотелось спать, просто хотелось поскорее всё это закончить. Не понимаю, как мама всерьёз могла верить в то, что мне нравилось играть в театре.

Когда я выходила на сцену, Ронни, исполняя давнее обещание, принимался громко восторгаться моей непревзойдённой актёрской игрой: «Нет, ну вы только посмотрите — вот это талант!». Дайана снимала видео и периодически шикала на болтающую Мэйси, а когда Ронни открывал рот, оборачивалась и смотрела на него с такой яростью, что будь она супергероем со способностью прожигать взглядом, он давно превратился бы в горстку пепла.

Благодаря тому, что я совершенно не концентрировалась на роли и всё своё внимание направляла в зал, следя за тем, кто как дурачится, спектакль превратился для меня в забавное развлечение, которое вполне можно пережить без особых потерь. Я даже почти начала получать удовольствие. Почти — потому что Ромео и Джульетту играли Дуглас и Одри. И если Одри выкладывалась на все сто процентов, то Дуглас творил что-то невообразимое. Он забывал реплики, путал время выхода и жутко переигрывал.

В конечном итоге бомба замедленного действия имени Дугласа рванула. Стоя на сцене рядом с Одри, он вдруг громко воскликнул: «Да пошла ты!», швырнул в неё париком, развернулся и ушёл.

Я наблюдала за Одри из-за кулис, и когда Дуглас выплюнул эту свою фразу, чуть не поседела. Но нервы у Одри оказались стальные — вернее, у её «профессиональной» стороны. Случись нечто подобное на вечеринке, скорее всего, она бы растерянно заулыбалась, а потом бы разрыдалась. Но здесь, стоя на сцене, она не дрогнула и продолжила играть, как ни в чём не бывало.

Дуглас так и не вернулся. Одри доиграла сцену в одиночестве, будто бы даже не заметив его исчезновения, а потом на роль Ромео в спешке поставили Тима. Он единственный из нас, кто знал «Ромео и Джульетту» наизусть. Играл он, конечно, отвратительно, но этот провальный спектакль уже ничто не могло спасти.

— К чёрту, — бубнил руководитель, сидя за кулисами рядом со мной. — С каждым годом всё хуже и хуже. Не дети, а демоны, честное слово.

— Почему в программке не было указано, что ваш спектакль — переосмысление «Ромео и Джульетты», и что вы сменили жанр с драмы на комедию? — спросила мама после того, как мы вышли из школы на мороз.

— Скажи, кошмар, — ответила я.

— А мне понравилось, — ответила Одри.

Мы завалили её цветами, и она шла, сгибаясь под объёмными букетами розовых роз и пионов.

— Потому что это буквально был твой бенефис, — ответил Ронни.

— Вообще-то, мой, — сказала я.

— Нет, ну ты-то вне конкуренции. Так убедительно играть дерево...

6. Рождество прошло очень тихо: мы с родителями поужинали — в кои-то веки втроём, и отец даже весело шутил, подливая маме вина, а мне — яблочного сока. Большую часть каникул мы с Ронни, Одри и Дайаной провели вместе: гуляли, смотрели сериалы (это называется дорама, поправляла меня Дайана) и зависали в кинотеатре, в котором крутили старые рождественские фильмы.

Третьего января выспаться мне не дал едва не лопнувший от звонков и сообщений телефон. Кажется, никогда прежде я не получала столько поздравлений с днём рождения, о котором обычно никто и не знал. Сонная, едва соображающая, я тёрла один глаз пальцами, а другим пыталась прочитать пожелание успехов в учёбе от Марго. Ну да, что ещё она могла пожелать.

Конкретных планов на этот день у меня не было. Мама предлагала приготовить праздничный обед, но, зная о её жуткой занятости, я решила её не напрягать, и мы с ребятами сходили в кафе в центре, а потом пешком дошли до Ясеневого парка.

— Я сейчас умру, — заявила Дайана, буквально падая на заснеженную скамью. — Ненавижу гулять. И вас ненавижу.

— Говорила, что не любишь нытиков, а сама ноешь, не переставая, — ответила я.

— Я не ною, а говорю на языке фактов: я умру, и я вас ненавижу. Стой, — крикнула она, заметив, что Ронни лепит из мокрого снега снежок, — не смей! Только попробуй! Я тебя!..

Она взвизгнула, закрывая лицо руками. Снежок с сухим шлепком врезался ей в плечо.

— Я предупреждала! — выкрикнула она.

Мы принялись швырять друг в друга снежками — я и Ронни против Дайаны и Одри. Потом я пыталась запрыгнуть Ронни на спину, но он, уже привыкший к моим выкрутасам, ловко уворачивался, и какая-то спущенная с поводка собака, отчаянно маша хвостом, принялась скакать вокруг нас, пока не подбежал её хозяин и с извинениями не увёл её.

Утомившись, я растеклась по скамье — сползла вниз, раскинув руки и ноги и единолично заняв практически всё пространство. Одри села на краешек и достала из сумки нечто, завёрнутое в полиэтиленовый пакет.

— Мне очень жаль, — сказала Одри, протягивая пакет мне.

Под визги Дайаны и смех Ронни, которые бесились в стороне, я заглянула внутрь. Это было «Сердце зимы». Я положила пакет рядом с собой и ничего не сказала.

— Ты не удивлена? — спросила Одри.

— Чему мне удивляться? Я давно ждала, когда же ты её вернёшь.

— Так ты знала, что это я украла книгу? — изумлённо спросила она.

— Разумеется. Астрей сказал мне в тот же день. — Помолчав, я добавила: — Можешь оставить, если она тебе всё ещё нужна.

Одри печально улыбнулась.

— Думаю, она мне больше не понадобится.

7. После моего дня рождения Одри совсем ушла в себя. Ела она без аппетита, подолгу ковыряясь вилкой в салате и