Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

Я ожидал чего угодно, но не этого.

— Простите?

— Я захотела вас отметить. И отметила.

Я невольно усмехнулся.

— Обычно, когда речь идет о князе, древних обычаях и законах старшего народа, все оказывается значительно сложнее.

— Это у вас. У людей. И у старших.

Она легко повела плечом.

— Вам обязательно нужно правило. Причина. Разрешение. Кто имел право, кто не имел, что означает знак и перед кем за него отвечать. А я у меня все иначе.

В ее ответе не было ни гордости, ни вызова.

Просто констатация.

— Я делаю то, что хочу, — продолжила Василиса. — Хочу — прихожу, хочу — ухожу. Ну а хочу оставить знак — оставляю.

Я невольно улыбнулся.

— А старший народ?

Василиса чуть прищурилась.

— А что с ним?

— Им тоже нравится, что вы делаете все, что хотите?

— Не всегда. Но что с того?

Она сказала это настолько спокойно, что я не сразу понял смысл.

— То есть их мнение вас не особенно беспокоит?

— Иногда беспокоит. Но я поступаю как считаю нужным

Теперь уже я прищурился. В разговоре с Митричем законы старшего народа звучали совсем иначе. Не как свод правил, записанный в книге, но как вещи старые, серьезные и обязательные даже для тех, кому человеческие законы были безразличны.

А Василиса говорила о них так, словно могла просто решить, что сегодня они ее не касаются.

— Подождите. Вы сказали, что не подчиняетесь законам старшего народа?

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Я сказала, что могу им не подчиняться если того пожелаю.

Я задумался.

— И кто же вы такая, если можете себе это позволить?

Хитрая улыбка появилась мгновенно. Я понял, что снова угодил туда, куда она и хотела меня привести.

— Николай Арсентьевич, вы очень любопытный.

— Мне уже говорили.

— И вопросов у вас слишком много.

Василиса чуть склонила голову и посмотрела на меня почти ласково. В человеческом облике у нее вообще было удивительно живое лицо. Стоило ей улыбнуться, и звериная настороженность исчезала настолько легко, что хотелось забыть о ней совсем. Я не забыл.

— Не получится отвлечь меня улыбкой, — сказал я и ее брови чуть поднялись.

— Я пыталась?

Я кивнул.

— И не получилось?

Несколько мгновений она изучала мое лицо. Потом усмехнулась.

— Так кто вы? — упрямо спросил я.

Она вздохнула с нарочитой обреченностью.

— На этот вопрос я пока не отвечу.

Я хотел возразить, но Василиса подняла ладонь.

— Вы хотели знать, зачем я вас позвала.

Я замолчал. Это действительно было важнее. И потому я вновь кивнул. Она оттолкнулась от дерева. На этот раз ближе не подошла.

— Я хотела посмотреть на вас. Поговорить с вами. Послушать. Понять, какой вы.

Ее голос изменился. Совсем чуть-чуть, но прежнее веселье из него ушло.

— Зачем?

— Чтобы решить, стоит ли быть на вашей стороне.

Я перестал улыбаться. Василиса смотрела спокойно.

— Вы недавно здесь. Северск вас принял, но это еще ничего не значит.

Я хотел возразить, однако Василиса продолжила:

— Вам дали дом. Людей. Имя. Вы ходите по лесу, разговариваете со старшими, решаете, кому что принадлежит, кого защищать, а кого наказывать. Вас называют князем.

Я вспомнил слова Иволгина о регенте и князе. О том, что один хранит, чтобы потом отдать, а другой защищает потому, что иначе не может.

— И вы решили проверить, соответствую ли я должности?

— Мне нет дела до вашей должности, — фыркнула она. — Я смотрела за вами.

Сказано это было так буднично, что смысл дошел не сразу. Я вспомнил рыжую тень возле колодца. Следы. Шерсть на шиповнике. Лису в саду.

И невольно подумал, сколько еще раз она была рядом, а я просто не заметил.

— Вы следили за мной.

— Смотрела, — поправила меня девушка.

— Это почти одно и то же.

— Нет, — усмехнулась девушка.

Спорить о терминологии я не стал. Вместо этого уточнил:

— И что именно вы хотите увидеть?

Василиса пожала плечами.

— Как вы будете жить.

Она опустила взгляд, сорвала длинную травинку и провела ею между пальцами.

— Если вы окажетесь тем, кем вас считают некоторые из старших, я останусь рядом.

— А если нет?

Она подняла взгляд.

— Уйду.

Я почему-то сразу почувствовал, что это не весь ответ.

— Просто уйдете?

Василиса замолчала. Травинка в ее пальцах переломилась.

— Это зависит от того, что вы сделаете.

Теперь в ее голосе совсем не осталось тепла. Но и злости тоже не было. Именно это насторожило сильнее всего.

— Допустим, я сделаю что-нибудь, что вам не понравится.

— Вам не нужно нравится мне, — перебила меня она и отбросила сломанную травинку. — Просто будьте достойным человеком. Это вам вполне по плечу, Николай Арсентьевич. Быть человеком и быть достойным. А если не сможете, то метка вам не поможет.

— Я думал, она означает, что я свой, — хмыкнул я

— Быть своим — не значит получить право на все.

Это почти дословно напоминало то, чему меня последние дни пытались научить разные жители Северска.

Я медленно кивнул.

— Хорошо. Допустим. Что будет, если я окажусь, по вашему мнению, недостоин этой метки?

Василиса слегка нахмурилась.

— Тогда я приду.