Люби смерть - Стелла Так

– Береги себя.

– Само собой.

– И не иди один. На всякий случай.

– Надеюсь, все обойдется без «всяких случаев».

Я собрался отстраниться, но ее пальцы вцепились в мои волосы:

– Я серьезно. Будь осторожен.

– Ладно, – прошептал я, целуя ее страстно и долго.

Меня раздражало, как сильно это похоже на прощание.

Отбросив тревожные мысли, я выбрался из воды. Капли стекали по груди и спине, пока я обматывался свежим полотенцем. Куда делось первое – загадка; наверное, плавает где-то там.

– Не переживай. Я вернусь.

– Надеюсь, Крэйн Парацельс. Иначе я сама за тобой приду.

Я позволил себе в последний раз взглянуть на Лиф, – ее кожа под лунным светом переливалась, как молоко с медом, а с распущенными волосами она казалась воплощением Венеры.

Она помахала мне.

Я заставил себя уйти.

43

Крэйн

Уси-но токи маири, или также Уси-но коку маири, означает «посещение храма в час Быка» – это древний способ проклятия. Первые упоминания об этом относятся к XIV веку. Обычно таким образом разгневанные жены или возлюбленные проклинают своих мужчин, но ничто не мешает ритуалу сработать независимо от пола и причины, если чувства достаточно сильны.

Лимузин остановился плавным рывком.

– Мы на месте, – констатировал очевидное Ямамото.

Из тонированного окна автомобиля мы видели Токийскую Академию Черной птицы. Здание до смешного не вписывалось в компанию соседних стеклянных небоскребов своим готическим стилем. Как и в Лондоне, каждое направление располагалось в разных районах, а в данном случае, префектурах города. Главное здание напоминало мне католическую церковь. Центральная башня с массивными астрономическими часами доминировала над комплексом. По бокам, ступенчато понижаясь, к ней примыкали корпуса, остальная часть здания была расположена полукругом.

Лимузин остановился перед безупречно подстриженным газоном. Несмотря на поздний час, в большинстве окон теплым янтарем светились лампы, отбрасывая золотистые прямоугольники на подъездную аллею.

– Не обязательно было сопровождать меня. Тебе надо заняться обучением Лиф, – сказал я профессору, который в это время поправлял очки.

– Я сразу же вернусь. Тетя Зельда тебя просто так никогда не вызывала, так что я лучше схожу с тобой.

Спиритус на его плече молча уставился в окно и то и дело высовывал толстый язык.

– Ревнуешь, что она позвонила мне, а не тебе? – поддразнил я Ямамото и вышел. Он последовал за мной с хмурым лицом.

Улица встретила нас прохладным ветром.

– Скорее волнуюсь. Да и с сестрой пора бы увидеться.

Я уставился на профессора.

– Значит, Юки еще не знает о Янусе?

– Она знает достаточно, чтобы не желать присоединяться. Это сильно усложнило нашу коммуникацию, – тихо сказал он, когда мы шли по аккуратной дорожке ко входу в Академию.

Юки была самым молодым директором за всю историю Ордена, а также, на мой скромный взгляд, одним из самых способных экзорцистов. Сила, проницательность и преданность экзорцистам ровно настолько, насколько от нее требовалось. Она не вступила в общество Янус, но время от времени встречалась с братом, пока не пошло слишком много слушков.

В Японии вступить в орден Парацельс было куда труднее, чем в любом другом уголке мира. Это часто раздражало моего отца, но в итоге спасло нас. Ступи моя нога на брусчатку любой другой Академии, и меня бы тут же скрутили – спасибо папаше за это. Здесь – нет.

Думаю, поэтому Зельда и выбрала Академию для места встречи. Однако почему она решила позвонить, а не просто прийти в храм?

С каждым шагом меня не покидало ощущение, что что-то здесь не так. О чем думала тетя? Зачем мы здесь?

Меня уже не смущало присутствие Ямамото рядом со мной, поэтому я сжал его плечо, когда мы бок о бок поднимались по каменным ступеням к огромным дверям Академии.

Мы вошли в холл со стеклянным куполом вместо крыши, и под нами загорелась печать запрета, сомневающаяся в наших намерениях.

Я предполагал такую реакцию печати. Обычно такое происходило во время моих… припадков. В моменты, когда я ждал, что заклинание не примет человека, коим я больше не мог являться. Татуировка на теле начала нагреваться, и сияние печати постепенно сходило на нет. Дверь с глухим стуком захлопнулась за нами, и мы с Ямамото замерли.

У меня… галлюцинации?

– Ямамото.

– Да?

– Это трупы? Почему мне кажется, что тут горы трупов?

Мои слова пролетели по гигантскому пустому холлу с одним проходом – широкой лестницей наверх.

Ямамото уставился на страшную сцену. Все выглядело как в лучшем хоррор-фильме: десятки экзорцистов были разбросаны по полу, как куклы, у которых оторвали руки, ноги, головы. Все тела лежали в лужах крови на белом мраморе.

Ямамото посмотрел на лестницу и закричал:

– Юка!

Я в панике успел схватить его.

– Ты с ума сошел? Нам надо бежать, а не орать!

Дрожащими пальцами я нащупал ручку двери и дернул ее, но она не сдвинулась с места. Еще толчок. Бесполезно. Внутри Академии послышался стук.

Кто-то спускался к нам. Шаги были неторопливыми, будто человек прогуливался и никуда не спешил. Я развернулся и стал снова дергать за ручку двери, но в то же мгновение дверь засияла яркими рунами. Круги, треугольники, четырехугольники, а в центре – знак, напоминающий череп ворона. Мантики. Здание не пытается нас выгнать – оно пытается запереть нас.

Шаги становились все громче. Ямамото тихо выругался по-японски, и это было совсем не характерно для этого джентльмена.

– Крэйн, как я рад, что ты пришел.

Это был не голос тети Зельды. Знакомый, но не ее.

Как только первый звук был произнесен, все мое тело заледенело. На деревянных ногах я повернулся к голосу.

Он стоял напротив меня на лестничном пролете. Его светлые волосы, обычно рассыпавшиеся по всему лицу, сейчас были зачесаны назад, делая лицо более угловатым и узким и подчеркивали глаза.

Бездонные. Черные глаза.

На нем был белый костюм, что и без того бледную кожу делало фактически прозрачной, как тонкая бумага. От его улыбки на лице мое сердце пропустило удар. Кровь мазками украшала белую ткань костюма. Ком застрял в горле, и из меня вырвалось его имя, словно молитва:

– Зэро.

В тишине комнаты это одно слово, как мне казалось, отбивалось о стены бесконечное количество раз.

Он улыбнулся и слегка щурился. Переступив через труп, вновь заговорил:

– Не совсем. Я Люцифер. Рад знакомству с тобой, Крэйн.

Зэро – нет, Люцифер – закатал окровавленные рукава пиджака и кивнул мне. Этот жест не был насмешливым или уничижительным, а очень даже вежливым. Несмотря на его поведение, каждая клетка моего тела визжала, что нужно срочно хватать Ямамото и валить отсюда, пока еще не слишком поздно. Мышцы самопроизвольно вздрагивали. Неожиданно даже для себя, я пнул ногой дверь. Она осталась закрытой.

Твою мать.

– Я рад, что ты принял мое приглашение, – продолжил голос Зэро. Он остановился перед нами посреди лужи крови, словно та идеально дополняла его тень.

Я не мог стоять, я не мог дышать. Тем не менее я делал и то и другое, но в давящей меня панике. Даже Ямамото был немного не в себе от встречи с