Справедливость для всех - Игорь Николаев

и опровергал представление о диких аборигенах как малорослых задохликах. Размером он был поменьше великана Бьярна, однако чуть-чуть, самую малость. С бочкообразным торсом и плоской физиономией, которую целиком покрывала черная татуировка. Рисунок Елена опознать не смогла, вроде и не абстрактный узор, а все равно ничего не понятно.

Второго звали Аканах и, судя по обмолвкам, он был кем-то наподобие шамана. «Кем-то», потому что в переводе на общее наречие звучало это витиевато и самобытно-этнографически, примерно как: «говорящий с духами, внимательно ими выслушиваемый, знающий разное, в том числе и опасное, ищущий тропы, чтущий Кутха». Кто такой «Кутх» Елена тоже не знала, но унаки его очень сильно уважали. Такой же плосколицый и узкоглазый, шаман был поменьше Тангаха, но тоже крупный, пузатый и с черной татуировкой на все лицо. Этот рисунок уже можно было опознать — очень качественно набитый осьминог. Вообще татуировки унаков чем-то неуловимо напоминали графику на лицах Гамиллы и юной арбалетчицы графа Адемара. И стилем орнамента, и качеством краски, очень высоким для прочей Ойкумены. Впору задуматься над тем, откуда пошло изначальное искусство убийственной стрельбы из самострелов, но мысль была сложной, и Елена опять же отмела ее до лучших времен.

Двое прочих унаков-чукчей казались близнецами, хотя наверняка таковыми не были, просто эффект незнакомого и непривычного фенотипа. Все на одно лицо, примерно одного возраста, относительно молодые, и все же не юнцы, тоже с разрисованными физиономиями, но существенно меньше, чем у старших.

Из четверки трое, включая шамана, одевались в обычную континентальную одежду и вооружены были традиционно — длинные ножи, короткие копья наподобие охотничьих, с широкими наконечниками, несколько мощных луков за спинами. Один лишь Тангах щеголял кольчугой до колен, отполированной до блеска и солнечных зайчиков. К этой «рубашке» прилагался роскошный меховой воротник из волчьих (кажется) хвостов на кожаной накладке, так что доспех выглядел по-варварски великолепно. Здоровяк с непринужденностью опирался на подобие короткого весла из твердого даже на вид, полированного дерева с широкой лопастью. Судя по кромке, «веслом» били часто и отнюдь не выловленную рыбу.

Договаривающиеся стороны прихватили знамена, так что «Под хвостом» украсился одновременно геометрическим прапором Артиго, цветной лягушкой Молнара и специфическим флагом Суи. На матерчатом прямоугольнике был изображен мяур, довольно похоже, хотя зверь имел также признаки зайца и кабана, поэтому фигуру пришлось дополнительно подписывать «Y bwystfil mewing», что значило «Зверь мяукающий». Нарисованный мяур отставил лапу и пускал длинную желтую струю, которая превращалась в огонь. Выглядело забавно и по-хулигански, однако все относились к флагу с предельной серьезностью, и лекарка постаралась не улыбаться.

Насколько Елене удалось понять без дополнительных расспросов (которые показали бы ее совершенное профанство), эта «Великолепная семерка» являлась чем-то вроде штаба наемного отряда Суи, а он, в свою очередь, был одним из капитанов некоего «полковника Лукаса». Лукас имел какую-то важную грамоту и обеспечивал легитимность, а также относительную законность действий наемного полка (что, кстати, не так давно служил Вартенслебенам, пока не получил от ворот поворот, незакрытые долги, а также настоятельную рекомендацию никогда больше не показываться близ границ Герцогства запада). При этом полк, когда был на пике численности, вполне мог считаться полноценной армией, которой и графы не постеснялись бы.

Снятая с довольствия «полковая армия» серьезно уменьшилась в размерах, однако сохранила костяк и занялась самостоятельным выживанием, намереваясь весной поучаствовать в жестокой зарубе, что уже потихоньку разворачивалась на юго-западе. Зимой, в «мертвый сезон», компания раздробилась на десяток достаточно самостоятельных отрядов, которые до наступления тепла и, соответственно, новых заказов, кормились подножно и как придется.

Тут Елене вспомнилась банда, которая пыталась штурмовать Чернуху. И возникло подозрение, что это была не просто банда, но как раз осколок воинства «Лукаса». Впрочем, делиться мыслью женщина не стала.

У самого Бертрана в настоящий момент под рукой находилось чуть больше полусотни «пешцев», которые в свою очередь разбились на несколько отделений и в основном работали в охране коммерсантов, а также стражами по найму и тому подобное. Соответственно, в случае достижения некой устраивающей договоренности, Суи прежние соглашения закрывал, собирал ядро своей банды, донанимал еще «pennaeth», то есть «головы» и отправлялся на войну за деньги спонсора.

Указанный «Лукас» выступал гарантом сделки, обеспечивая выполнение непосредственным исполнителем хотя бы основных условий договора на проведение военной акции. Обеспечивал, опять же, судя по некоторым обмолвкам, довольно абстрактно, поскольку развернуться ситуация могла по большому счету как угодно. Вплоть до решения капитана, что диспозиция потеряла авантажность, поэтому настало время кинуть всех, «выйти в кэш» и направить стопы далеко-далеко, в места с более здоровым климатом. Память вновь услужливо подкинула историю с конной охраной в Пайте, когда стража приготовилась убить и ограбить нанимателей, пользуясь моментом анархической безответственности.

Для Елены подобная схема «я знаю людей, которые знают людей, которые никого особо не знают, но поспрашивают в нужных местах, а еще одни люди, может быть, проследят, чтобы предыдущая цепочка не распалась, но это не точно» выглядела несообразно и сомнительно до степени категорического отторжения. Но… Все, кто хоть что-то понимал в воинской службе, от Артиго до Бьярна, воспринимали это как полную нормальность, и Елена в очередной раз прикусила язык, оставив мнение при себе.

Трактирщик самолично подал вина и закуску, опять по большому счету из вяленой рыбы. Каждая из сторон демонстративно положила на стол по золотой монете (очень плохой, но все же…), окупая хозяину заведения вынужденный простой и указывая друг другу, что серьезные люди собрались дела решать, не шпана какая-нибудь. Начались прения. Вернее сказать, поначалу оппоненты выпивали, скромно закусывая и обсуждая все на свете, в первую очередь новости большого мира.

Перевал относился к более-менее обжитым краям и не был совсем уж дикой глухоманью, однако сведения о происходящем в королевствах доходили с опозданием и эффектом испорченного телефона во все поля. Тем не менее, удавалось более-менее точно выяснить, что император Оттовио Справедливый объявил об отрешении короля Северо-восточной тетрархии, поэтому скоро будет новая война, куда масштабнее предыдущей.

На юго-западе стали хулиганить островные налетчики, действующие пока в стиле викингов, то есть удар, профессионально организованный разбой и быстрый отход. Никто не сомневался, что это лишь прелюдия к более масштабным событиям, и, когда отбушуют зимние штормы, Остров, которому уже второй раз нагло пришили заячьи уши, откроет полноценный фронт. Так же почти никто не сомневался: император оставит запад без помощи, потому что Хлебодар Хлебодаром, а такого, чтобы воевать сразу за два королевства, к тому же разнесенных по разным краям света — подобного еще никто не видел и не слышал даже