Справедливость для всех - Игорь Николаев

по дольке чеснока и оставить на сутки. После заполнить маслом и ждать развития полноценного абсцесса (чем больше гноя, тем лучше), который, в свою очередь, следовало обрабатывать по упомянутой выше методике — кипятком.

Елена видела и не такое, поэтому воздержалась от комментирования. Она лишь молча кивнула и ушла, пренебрегая окриками в спину от горе-целителя, который заподозрил нехорошее, хотя и не знал еще, что сегодня отработал в батальоне свой последний день.

Тут, на закате, женщину нашел Колине, торопящийся и непривычно расстроенный, таким он был, пожалуй, только в ночь потери брата. Одного лишь взгляда Елене хватило, чтобы понять: случилось нечто скверное.

Ну да, конечно, с тоской подумала она. Этого следовало ждать. Когда происходит что-нибудь хорошее, обязательно и быстро вслед за добрыми вещами приходят скверные. Ну, что на этот раз?

Очевидно, ее печали отразились на лице, явственно и недвусмысленно, поэтому человек-сова произнес без прелюдий:

— Беда.

— Это я уже поняла, — со старательной вежливостью ответила Елена. — Какая именно?

— Сегодня пришли… с востока.

А, те самые, решила женщина. Морды в двери, рассчитывающие на отдых и вино. Так… они в самом деле шли через Свиноград⁈..

Она молча уставилась на Колине и наверное что-то было в ее взгляде, отчего совоглазый еще быстрее проговорил:

— Свиноводы прознали о… обо всем. Заложила баронская девка. Бежала и все сдала. Они вывернули мошну и наняли. Цельный отряд.

За спиной Елены протяжно, со свистящим хрипом вздохнул Бьярн. Как и следовало ждать от матерого воина и убийцы по призванию, искупитель все понял сразу и первым.

— Горская сволочь, — прорычал-прохрипел Бьярн, не спрашивая, но констатируя. — И сколько?

— Отряд без своего знамени, — заторопился Колине, по всему было видно, что мечнику категорически не хотелось обсуждать эту тему, но положение гонца обязывало. — Но вроде настоящие.

— Сколько⁈ — рявкнул Бьярн.

— Говорят, полсотни.

Сперва Елена ничего этакого, особенного не почувствовала. Ну, полсотни… Неприятно и все-таки ожидаемо. С самого начала было ясно, что подойти к Фейхану незаметно никак не получится, то есть город наймет обязательно еще кого-то в помощь ополчению. Затем лекарка вспомнила единственный раз, когда лично видела отряд горской пехоты в бою. Против жандармов.

Не так уж много в Ойкумене вещей, которые стали бы общими, бесспорными для всех или хотя бы некоего большинства. например, неподдельная вера в Пантократора и цену денег из серебра иль злата. Убежденность, что император суть Хлебодар и заступник пред Господом. Преклонение перед силой зерна и солнца, без которого не будет хлеба. К таковым общим для всех вещам относилось, в числе прочего, непреложное знание, что в открытом, правильном бою «цыплят» победить невозможно. Засада, воинская хитрость, кратное превосходство, удар в тыл — да, они могут помочь вырвать победу огромной ценой и невероятным образом. Но это все равно граничит с чудом. Есть отряды, которые отчасти приближаются к воинам Кровавой Луны по воинским качествам, но равных — нет. Так было веками, так будет, потому что сие верно, как восход и заход солнца.

Полтысячи городских ополченцев. И к ним в дополнение пятьдесят убийц, не боящихся даже тяжелую конницу, живущих по законам цеховой морали, когда бегство — не спасение жизни, а позор для семьи на поколения вперед.

Вот и все. Конец так хорошо вроде бы начавшемуся карательному походу…

* * *

Описанный метод лечения мигрени принадлежит арабскому врачу Альбукасису (Абу аль-Касим аль-Захрави), жившему в XI веке. При этом Абу рекомендовал и много полезных вещей, а в итоге написал эпический многотомник по всем имеющимся на тот момент отраслям медицины, который в XII веке был переведен на латынь и стал значимым учебником в европейских медицинских школах.

Глава 16

Физиотерапия и военно-практический ликбез

Новость о нанятых Свиноградом цыплятах разнеслась быстро и повсеместно. Елена временно ушла в тень, вообще никак не участвуя в обсуждениях, лишь молча слушая. Общее мнение было решительно и однозначно: тут ловить нечего. Оставалась жалкая надежда, что, быть может, здесь некая ошибка, и отряд «поддельный», самозванный. Однако негоцианты чуть ли не били себя в грудь, дескать, все без обмана. Бьярн и Суи расспросили подробнее, уточнили, какие флаги, а также иные опознавательные символы имелись у злодеев. О результате дознания можно было и не спрашивать, достаточно посмотреть на кислую физиономию Бертрана и возвышенно-свирепый образ великана.

Дело шло к закату, над Перевалом тягостно повисла драматическая пауза. Было ясно, что с утра переговоры если и возобновятся, то пройдут в совершенно ином ключе. Рядовое воинство с обеих сторон приуныло, хотя, к чести бойцов, надо сказать — не пало духом в полной мере. Никто не дезертировал и даже вроде бы не вел открыто упадочные речи. Елена смотрела, слушала и думала.

Когда солнце окончательно ушло за горизонт, лекарка занялась одним из пациентов…

— Как-то я себе войну по-иному предоставляла, — призналась Елена, осторожно водя пальцами вокруг едва-едва формирующегося шрама.

Раньян стоически терпел, держа каменную физиономию, хотя процедура была неприятна и болезненна. Лекарке так и не удалось донести до бретера простую мысль: в глазах подруги он не утратит мужественность, показав, что, как нормальный человек, испытывает боль. Притом в обществе Ойкумены яркие мужские эмоции не считались чем-то постыдным и несдержанным. Нормальным считалось кричать, словно итальянец в комедии, даже заплакать от избытка чувств, тем более под ножом лекаря. Однако ж…

— И как же? — спросил бретер, выговаривая слова преувеличенно громко и раздельно.

— Как что-то героическое. Кони скачут, солдаты идут ровными шеренгами. Командиры… командуют. Трубы там, барабаны, знамена. В общем, война это битва. Славная или не очень, как повезет. А тут…

Елена замялась, щелкнула языком, подыскивая нужные слова.

— А тут мы считаем телеги, мешки овса, дневные переходы. Норму выдачи вина и уксуса на «голову» за день и пятидневку. Число запасных древков… или древок?.. Для копий. Доли в награбленном тому, кто первым взберется на вражью стену, откроет ворота, свалит чужое знамя.

Лекарка подумала еще немного, продолжая медицинские операции, закончила решительно:

— Война это какое-то хреновое счетоводство.

Она думала, что Раньян как-то прокомментирует услышанное, но бретер лишь кивнул, согласившись.

— Счетоводство и скотоводство, — повторила Елена. — И девководство… «Не менее пяти девушек, здоровых и пригожих, дабы солдаты могли усмирять несовершенную мужескую натуру, избегая через то бесчинств»… Тьфу!

После этого она временно выкинула из головы задачи военно-интендантского планирования. Сейчас медичку больше интересовал другой вопрос, а именно: как сохранить подвижность деснице бретера и помочь ему эффективнее адаптироваться к вынужденной леворукости.

«Разогрев» больную