Демонхаус - Софи Баунт

– Только не говори ему, что ты приковала меня к стене, – бурчу я, – хотя нет, скажи, но эротичным голосом… пусть завидует.

– Обязательно.

– Сара, прости меня! – кричу я ей вслед.

Ведьма останавливается в дверях, но голову не поворачивает, и я продолжаю:

– Я виноват. Очень виноват. Но пойми и меня, да ты и сама понимаешь, почему я так себя веду. Слабость. Бессилие. Отчаяние. Человек, который уверен в своих силах, который не боится, не кричит от бессилия. А я на дне. Я стараюсь до тебя докричаться, но ты не слышишь, поставила на мне крест!

Ведьма не оборачивается и не отвечает, неподвижно застыла спиной ко мне, но я вижу, как она сжимает наличник двери до белых костяшек.

– Прости, что разгромил башню, мне очень стыдно. И за машину. И за картину прости. Она много для тебя значила, да? Девочки на картине… они кем-то тебе приходятся, я давно это понял. Кто ее рисовал? Может, позвать художника, чтобы восстановить ее?

– Я написала ее, – Сара поворачивается, и я готов поклясться, что ее глаза увлажнились, – можешь не распинаться.

– Кто на ней?

– Не важно.

– Мне правда жаль.

– Мне тоже.

– За картину?

– За то, что не могу помочь.

Хочу завопить: «Можешь!» – но сдерживаюсь, хотя этот вихрь разрывает изнутри.

– Мы оба пленники. Я понимаю.

Сара подходит и заглядывает мне в глаза.

– Мне даже будет тебя не хватать.

Я теряюсь. Неожиданное заявление. Причем Сара произнесла его с похоронным видом.

– Хотел бы я сказать то же самое, однако моя душа будет уничтожена. И насчет машины… еще раз прости, можешь продать мою и сделать ремонт за вырученные деньги. Я подпишу любые документы.

Сара злорадно хмыкает.

– Рекси, я давно уже продала твою машину. Мне не нужна твоя подпись, я же ведьма, захочу – подделаю ее сама, как и твою личность, твой облик, притворюсь Рексом Крамским, для меня это не проблема, знаешь ли.

– Ты продала мой черный бумер? – ужасаюсь я, хотя сам же минуту назад предлагал это сделать. Без спроса-то обидно! Хотя не обиднее, чем воткнуть в меня нож. – На чем я теперь буду девчонок катать?

– Где катать? По двору? – фыркает Сара. – Конечно, я его давно продала, должна же я как-то компенсировать твое содержание. А теперь и ремонт! И где ты девчонок брать собрался? На сайтах знакомств, как Иларий? Спасибо, проходили.

– Он приводил сюда девушек с сайтов знакомств? Реально? Блин, а я даже не додумался…

– Я тебе потом телефон в задницу засуну, Рекс, если вдобавок к Инге здесь появится кто-то еще.

– Да шучу, – вздыхаю я, мысленно прощаясь с любимой машиной. – Может, все-таки отопрешь кандалы?

Она размышляет, поглаживая подбородок.

– Ты пробовал произносить еще какие-то заклинания из книги? Кроме того, которым освободил себя от заклятия, а оно ведь сработало, что удивительно. В тебе живет сильная магия даже после смерти. Странно, что ты ее не чувствовал всю жизнь.

– В детстве со мной иногда творилось странное, но отец выбил из меня любые наклонности.

– Есть одно заклинание… мучи-и-ительное. Особенно смерть от него. Человека словно поджаривают на электрическом стуле. Заклинание грозовых разрядов. Научить?

– С чего такое предложение?

– Научный интерес.

– Ладно…

– Ты должен четко произнести: «Ferox fulgur percutiens, accipe meam potestatem». И представить, как энергия клубится у тебя в груди, а потом окутывает жертву, разлагая ее электрическими разрядами.

– Я ни хрена не запомнил.

Сара закатывает глаза, разворачивается и движениями пальцев вырисовывает заклинание на стене.

– Прошу, – улыбается она, шагая спиной к двери. – Ах да… Твои кандалы запечатывают магию. Любые заклинания возвращаются к тебе ударом. В общем, хорошего вечера.

Дверь за ней захлопывается. И клянусь: крысы, которые ютились у стенки, пока здесь были гости и открытая дверь, медленно повернули ко мне морды. Кажется, они что-то задумали…

Какая смерть мучительнее? От заклинания Сары? Или от зубов крыс?

В ужасе я бесконечно повторяю:

– Ferox fulgur percutiens, accipe meam potestatem…

Глава 33

Ничтожество

– Там тараканы!

– Они боятся тебя больше, чем ты их, – кудахчет Инга, пока я корячусь, вытаскивая бутылки из-под дивана.

– У меня на них аллергия! – возмущаюсь я.

– У тебя аллергия на все, что связано с уборкой.

Я ворчу под нос, потому как заколебался уже ползать по гостиной второй час, собирая головой паутину и пыль. Все вместе мы убираем дом к Рождеству. После шести дней праздников гостиная напоминает притон, где сдохла дюжина бомжей. Иларий моет полы, гоняет шваброй воду от стенки к стенке. Я собираю хлам. Инга орудует тряпкой (и ускоряющими пинками). Рон якобы нам помогает.

Я мало на что годен в плане уборки: у себя в квартире почти никогда не убирал, раз в месяц вызывал домработницу. А что теперь? Развлекаюсь в роли пылесоса. Нет, конечно, я могу ничего не делать, послать Ингу к черту, но, во-первых, вылизывание дома здорово фокусирует мысли – оказывается, уборка сродни медитации, – во-вторых, отвлекает от воспоминаний последних дней: особенно от того, как я сам себя сжег молниями.

Ей-богу, было жесть как больно! Зато теперь я настоящий колдун. Знаю аж одно заклинание!

– Ты заснул там? – ругается Инга.

Я выбираюсь уже из-под раковины как единственный мужчина, способный починить кран.

– Кто засунул в слив кусок кварца?

– В слив? – переспрашивает Иларий. – Макс вчера крутился здесь. Не знаю насчет раковины, но видел, как он закапывает камень в кактусе.

– К слову, кактус он наполовину выкурил, – добавляет Рон, понуро восседающий на окне. – Вы знали, что можно курить кактус?

Я вытираю руки и многозначительно смотрю на Ингу, которая намывает холодильник, а потом требует, чтобы я еще и форточку починил.

– Эй, ты за починку раковины обещала мне сырники, – напоминаю я, отряхивая черную кофту и штаны от пыли.

– Ты сам уже как сырник, – отмахивается Инга.

У меня едва сердечный приступ не случается от этой вопиющей несправедливости.

– Я накачанный и спортивный! У меня даже пресс есть!

– Ой, Рекс, поверь, такими темпами скоро дом наклонится в правую сторону, – вставляет свои пять копеек Рон.

– Почему это? – недоумеваю я.

– Потому что ты живешь в правом крыле, без пяти минут жирдяй.

– Да пошел ты на хер, – бурчу я, показывая ему средние пальцы. – Я уже давно себя ограничил, чтоб ты знал, так что не переживай, пол подо мной не обвалится и на голову я тебе не свалюсь. Могли бы и сказать, что призраки тоже толстеют. Я