Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Услышав имя всесильного наперсника, Норис похолодел ещё сильнее – за подобное вполне можно и с хамула шагнуть. Присев, он склонился над залитым кровью лицом и тут барабаны, словно напоминая о своём существовании, взрываются громом ударов.

Буум! И Серж, лежавший на земле поджав ноги, прыгает вперёд, сбивая мечника с ног!

Бу-Бууум! Выдернув короткий кинжал из-за пояса Нориса он вбивает лезвие в верхний обрез брони, выплёскивая вверх фонтанчик крови.

Бууум! Выдернув из-за пазухи пистолет, я взвожу курок.

Бах! Первый стражник начинает оседать с удивлением рассматривая дырочку посреди брони.

Взвести курок… не спешить… провернуть барабан… нацелиться на второго, застывшего столбом…

Бах! Попадаю в шею – воин опрокидывается на спину раскинув руки.

Спокойно. Один остался. Взвести… повернуть… прицелиться…

Над стволом вижу совсем молодое лицо. Эх, приятель, не к месту ты тут оказался.

Бах!

Последний падает как стоял – лицом вниз, и я рад, что больше не вижу не испуг в его глазах, а совсем детское удивление – ну как же так? Я же хороший? Я же ничего не сделал! За что?!

Скрипнув зубами, встаю. Война. Если не я – то ты меня. Но на душе гадко.

– Жив? – поднимаю перемазанного в крови Сержа: – Пошли. Дай, – отбираю у него кинжал и выдернув из-за пояса мечника ножны, прячу оружие за пазуху. Незачем ему оружие оставлять.

Мы уже проходим до середины рядов клеток, как из одной раздаётся тонкий, немного хриплый голос:

– Господа? Господа! Помогите мне! Я Первая Танцовщица Паренского театра балета! Господа!

– Балета? – Не снижаю скорости – барабаны должны были заглушить выстрелы, но вдруг кто-то да услыхал незнакомый звук: – Да хоть театра мимики и жеста! Пошли! – дергаю замершего Сержа за рукав: – Давай! Шевелись, инвалид!

– Сэм, но она же просит о помощи?

– И что? Если не поспешим – о помощи мы просить будем, – повернувшись, тычу ему пальцем в грудь: – Но это будет бесполезно!

– Так нельзя. Погоди, я мигом!

Мысленно матерюсь, используя самый жёсткий мат трёх вселенных. Или четырёх? Определиться не успеваю – из-за клетки выскакивает Серж, таща за руку девушку.

– Ну? Доволен? – показываю пальцем не неё: – Благородство зашкаливает? А куда мы её посадим? А топливо? Ты об этом подумал? Герррой!

– Мы справимся! Пошли.

– Стой! – Сдёрнув с его головы бинт, начинаю заматывать ему глаза, на ходу давая пояснения: – Ты ничего не видишь, – да не дёргай же ты головой! Ты – киваю на девушку: – Ведёшь его за руку. Он слеп, поняла?

Кивает.

– Хорошо. Ты, – снова кивок на девушку: – Переводчица.

– Я? – Она сильно удивлена: – Но я языков не знаю…

– О Светлые, Темные и Серые Боги! – С трудом сдерживаю мат из четвёртой – да, точно, из четвёртой вселенной: – Похрен! – Рявкаю на неё: – Ты переводчица! Поняла?

– Да, – она часто-часто кивает: – А говорить-то мне что?

– Молчать! Говорить я буду. Пошли. Голову опусти и ссутулься. Не забывай – кто ты!

Со стороны наша процессия, наверное, выглядела забавно. Первой, с рукой Сержа на плече, шла полуголая девица и низко опущенной головой. Серж, как я уже сказал, следовал за ней, вполне достоверно изображая слепого. Ну а за ними, гордо выпятив грудь, шествовал ваш покорный слуга, обегая окрестности взглядом полным превосходства. Несколько воинов, попавшихся нам на пути, сначала напрягались, кладя руки на оружие, но затем, завидев меня, поспешно кланялись, на что я отвечал небрежным кивком старшего в их иерархической лестнице.

В общем, до самолёта мы добрались почти без приключений – только на самом лугу, том самом, где стояли дирижабли, к нам подскочил старший смены охраны, но встретившись со мной взглядом почтительно поклонился, торопливо отводя глаза.

– По согласованию с господином Лусаном. Для практической фиксации информации, – небрежно роняю и он вытягивается по стойке смирно.

– Прошу меня извинить, уважаемый господин, – кланяется он: – Но женщина зачем?

– Она переводчик с технического на простой, – поясняю с явным сожалением в голосе – жаль время тратить на такого невежу.

– Прошу извинить мою непонятливость, господин, – кланяясь он принимается пятиться, желая как можно скорее оказаться подальше.

Коротким кивком разрешаю ему уйти.

Уффф… Пронесло. Вот всегда бы так!

У Красного блика никого.

Зайдя за корпус, Серж принимается сдирать бинты и морщится, когда те покидают его голову.

– Ты чего? Голова болит? – подхожу к нему, отчего девушка мигом прячется за его спину.

Так. Хорошее начало знакомства, блин! Похоже мне тут успех не светит.

– Я, для крови, – поясняет он: – Щёку прокусил. Сильно. Ничего, – там, – он кивает на самолёт, аптечка есть, сниму боль.

Молчу. Чёрт! Там ещё и аптечка есть? Ну да пофиг. Я и без неё долетел, не то что некоторые. Щека у него болит, барин, блин!

– Грузиться как будем? – Спрашиваю, кивая на самолёт: – Ты поведёшь. Это ясно. Куда – скажу, когда взлетим.

Он кивает.

– Я в нишу за кресло.

Новый кивок.

– А её куда? – показываю на выглядывающую из-за его плеча спутницу: – К крылу привяжем? Или к хвосту? Верёвка в аварийке есть?

– Не надо верёвки, – уверенным тоном говорит Серж и симпатичная головка за его плечом принимается часто-часто кивать. К тебе на колени сядет.

– Ни в коем случае! – Даже поднимаю руку в протесте.

– Я – к нему? Ни-за-что! – Подаёт голос красотка и я. На этот раз с ней полностью согласен.

– В корпусе киваю на тело корабля: – Грузового люка нет? Туда её запихнуть.

– Центровку нарушим, – качает он головой: – Да и нет его. Давайте грузиться. Прошу вас, – он галантно подаёт руку девушке, но я оттесняю их обоих: – Я – первым. Это, – упс. Оговорился. Хотел сказать – она, но не иначе чёрт дёрнул за язык: – Потом она. Следом – ты и – немедленно, на взлёт.

Размещаемся.

Девушка, к моему облегчению, не особо-то и тяжелая.

– Руки не распускай, – шипит она, когда я, пытаясь найти за что схватиться, прикасаюсь к её, местами обнажённому телу.

– Да больно надо, – фыркаю в ответ и кое-как, избегая лишних касаний, толкаю ладонью подголовник пилотского кресла:

– Давай, шеф, гони. Курс на юг – на Весёлый Архипелаг. И поосторожнее – не картошку, чай, везёшь!

Сам полёт я не запомнил – вырубился, когда Серж, развернув самолёт лёг курсом куда-то на юг. Как он объяснил – это было оптимальным направлением с учётом перегруза машины и остатков топлива, что было в баках. Последнее меня возмутили – как это с учётом остатков? Я же лично заправлял Блик? Вот точно помню, что спирта было под горловину – едва не выплёскивался