Дубликат - Леонид Жилеев

— Пойду к себе, юбку чинить после общения с озабоченным физруком.

— Точно, теперь можешь с чистой совестью всем говорить, что физрук тебя домогается, и вот доказательство: юбку порвал.

Всё это произносится обеими сторонами с абсолютно серьёзным видом.

— Как ты, сестрёнка?

Я подхожу практически вплотную, а Алиса на секунду прижимается ко мне.

— Спасибо, уже нормально. Но я очень испугалась за тебя, придурка.

— Испугалась. А сама первая в домик кинулась.

— Сама — не в счёт.

— Ага, я понимаю. Ладно, иди чинись, на дискотеке увидимся.

Идём с Сашей на сцену за усилителем и обратно от сцены на площадь. Я тащу попеременно на плече и в руках эту железяку, Саша несёт свёрнутые в бухту провода, а до меня доходит, что, во-первых, я бы мог в том домике и остаться, он действительно сгорел бы за две минуты, а во-вторых, можно было бы Гришку и не вытаскивать. Уж если я с перебитым стрелой позвоночником очнулся через несколько часов у озера, то и Гришка бы смог. Но ведь полез бы, даже если бы вспомнил об этих наших способностях, всё равно бы полез. И, как прочитав мои мысли, Саша начинает разговор:

— Семён, ты такой смелый!

— Сашенька, я отчаянный трус, если ты об этом пожаре. Я тогда хотел, чтоб пожар случился, когда я был где-нибудь в другом месте. Чтобы не я в домик лез, а кто-то другой. У меня первая мысль была: «Ну почему я?»

— Ну ведь полез же. Почему тогда?

Мы уже пришли на площадь и подключили усилитель, можно разбегаться, но Саша не уходит.

— Я в медпункт, узнаю, что там с Гришкой, и руку покажу.

А я знаю, почему? Но полез, и ещё полезу, хотя и бессмысленно это. Но…

— Во-первых, я, как представитель администрации лагеря, несу ответственность за жизнь и здоровье пионеров.

— Врёшь, ты не такой человек, чтобы из-за этого в огонь лазить.

Что ж ты меня всё на откровенность вызываешь, блондиночка ты моя дорогая? Стыдно мне было бы потом, что мог спасти и не спас, а ещё всё время Славяну бы вспоминал. Как она горела в душевой.

— Саш, это уже личные вопросы пошли, ты не находишь? Однажды одна девочка сгорела в душевой. Я не хочу, чтобы подобное запечатлевалось в памяти и у зрителей, и у участников. Других подробностей не будет.

Ульяна бы дальше допрос продолжила, Саша же отстала с расспросами — переваривает информацию.

— Ладно, я к себе. Пока.

— Ага, пока, Саша.

У медпункта спокойно. Только Ольга сидит на лавочке.

— Как ты, Оль? На тебя смотреть было страшно.

— Испереживалась вся. Знаешь, в первый раз у меня такое.

— Надеюсь, что и в последний. Я этих пироманьяков не стал наказывать. Определил им ремонт домика, чтоб все следы пожара убрали, а пока работают, от тренировок освободил — пусть остальным завидуют. Хочешь покарать — сама карай.

— Наверное, ты прав. Так и оставим. А пока стёкла не вставили, расселим их, третьими в домики.

— Ладно, зайду Гришку проведаю да повязку поправлю, и только и успею, что к дискотеке переодеться.

Гришка уже оклемался и выглядывает из изолятора, но сперва не к нему. Докторица снимает с меня повязку, разглядывает порезы, один порез на внешней стороне предплечья разглядывает особо внимательно.

— Может, зашить? Чтобы не расходилось и большого шрама потом не было.

А смысл? Через три дня всё рассосётся.

— Доктор, я боюсь. Давайте лучше так оставим. Просто беречь пока буду.

— Ну, как знаете.

— Григорий-то как?

— Да что с ним сделается? Переночует здесь, а утром, если всё в норме, отпущу.

— Хорошо, спасибо, доктор. Я с Гришкой ещё побеседую, если вы не против.

— Беседуйте, — докторша кивком отправляет меня в изолятор.

Григорий вовсе не похож на больного, да и глубокого раскаяния в нём не чувствуется. Подбегает ко мне, хватает меня за руку и усаживает рядом с собой на кушетку.

— Семён, а мне на тренировку завтра можно?

— Если доктор отпустит, то… нельзя.

— Почему?

Кажется, перспектива быть отлучённым от тренировок ну очень огорчает Григория. Аж слёзы на серых глазах проступили.

— …Ты нас выгнал?

— Вы вчетвером приведёте в порядок домик, и чем скорее вы это сделаете, тем раньше я вас к тренировкам допущу. Хотя можешь отпроситься у товарищей. Если они тебя отпустят, конечно.

— Не, если так, то нормально, мы быстро управимся.

— Ладно, пока. Да, тебе не страшно тут будет одному ночевать?

— Нет, я смелый. До свидания.

Выхожу от Гришки — докторица заполняет какой-то журнал и на моё «до свиданья» только кивает: пока, мол, — а я иду к себе.

В тренерской глянул на будильник: уже пора на дискотэку. Смотрю на дверь в душевую, смотрю на свою свежезабинтованную руку, потом засовываю руку в полиэтиленовый пакет и прихватываю его горловину изолентой. Душ, причесаться, свежая рубашка — всё, можно идти.

На дискотеку я чуть опаздываю, но не критично. Музыку только-только включили, и публика ещё только начала разогреваться, но вот встречают меня аплодисментами, и, если это продлится ещё тридцать секунд, я сбегу. К счастью, вожатая ставит очередную запись, и пионеры, забыв обо мне, начинают дёргаться в ритме музыки. Оглядываюсь: все здесь, даже Женя с Леной и Семён-второй — сидят, родные, оккупировали каждый свою лавочку. Ко мне подбегает Саша и тянет меня в круг, приходится идти и принимать участие в коллективных конвульсиях, хотя Саша не так проста. Если танцевать вдвоём, то в этом грохоте вполне можно задать нужный вопрос, который никто не подслушает.

— Семён, почему вы что-то не договариваете нам с Мику?

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно точно! Раньше только вы трое секретничали, а теперь и Лена стала такая же.

— Саша, ты уверена, что ты хочешь это знать? Я не прячу ничего, я боюсь, чтоб тебе хуже не сделать.

Но если ты это заметила, то, наверное, уже не сделаю. Вспоминаю, кстати, свою первую встречу с Пионером. Сделал он мне хуже? Всё равно проснулся я далеко не в тот цикл, но вот ту встречу помню. Тем более уж я-то точно вреда Саше не хочу.

— Конечно, хочу! Знаешь, каково это — полной дурочкой себя чувствовать! «Иди, девочка, погуляй, не мешай взрослым».

Музыка заканчивается, и мы отходим к скамейке. А я перехватываю взгляд Мику.

— Саш, а ты и от лица Мику говоришь?

— Да.

Тогда приходи сегодня на сеновал…

— Тогда приходите через час в музыкальный кружок. И если Лена с Семёном-вторым танцевать не будет, то и её приводите. Но это